Когда легкий ужин был закончен, а свежесваренный кофе выпит, Хуан медленно поднялся с земли. Шон обеспокоенно взглянул на него.
- Может быть нам все же стоит немного отдохнуть. Старец, ты очень устал.
Хуан пожал плечами.
- Я теперь часто устаю. Но это не важно.
- Но может быть хоть немножко...
- Времени нет. Они быстро догоняют.
Увидев, что спорить бесполезно, Шон собрался уже было затушить костер, но старик остановил его.
- Нет, подбрось дров, и пусть горит. Пусть они думают, что мы здесь. Тогда они оставят лошадей, начнут потихоньку подбираться поближе, и ничего не найдут. Никого и ничего.
- Ну и что?
- А то, что за это время мы успеем выиграть время, возможно целую ночь. А это, приятель, скажу я тебе, уже что-то.
Они сели на коней, и Хуан вновь повел их крохотный отряд за собой, увлекая уставших всадников в непроглядную темноту ночи.
ГЛАВА 8
Следующая остановка в пути была сделана лишь с наступлением утра. Рассвет застал их в каньоне, крутые, почти отвесные у земли склоны скал в котором становились более отлогими у вершины. Здесь к нему тянулись сосны, под сенью которых раскинулись заросли можжевельника.
- Мы отдохнем здесь, - объявил Хуан.
Он тяжело опустился на землю и остался неподвижно сидеть, привалившись спиной к валуну.
- Дальше идти нельзя. Они слишком близко.
- Близко? Но ведь ничего же не было видно!
- Я знаю это.
- Мы должны добраться до золота, Хуан. Иначе у нас отберут наше ранчо.
- Это так важно? Если дело в земле, то здесь повсюду много земли. Если вы лишитесь земли там, то просто отправляйтесь куда-нибудь еще и возьмите себе угодья побольше. Я могу показать вам такое место, так хорошая земля.
- Но ведь это наш дом. Те горы и море стали частью нашей жизни. Там осталась наша шхуна. Там могила моего отца.
- Да... я совсем забыл об этом. - Старец замолчал, а затем, немного погодя, сказал: - Они слишком близко. Они нас найдут, и заберут все.
- Они ничего не получат, - решительно заявила Эйлин Малкерин. - Они ничего не получат, Хуан. Ничего, кроме больших неприятностей на свою голову. Я не отдам им свой дом, Хуан. Я ничего им не отдам, слышишь? Ничего!
- А что за люди преследуют нас? Они плохие?
- Хуже не бывает, - ответила Эейлин. - Одного из них зовут Вустон, а еще с ними наверняка едет Крутой Рассел, Томас Александр и Хорхе Фернандес.
- Фернандес? Такой худой и злобный человек?
- Да... и еще Андрес Мачадо.
Хуан поднял с земли небольшую щепку и принялся водить ею по песку.
- Этот Фернандес... я знаю его. Кажется, это он убил девушку? Ту девушку из индейского племени?..
- Он самый.
- Я знал ее. Иногда она приносила мне frijoles 1)... Она была очень славной девушкой.
_______________________________
1) Frijoles (исп.) - фасоль
Еще с минуту он сидел молча, а затем сокрушенно покачал головой.
- Нет. Я не могу. Вы мои друзья. Я это знаю. Но это совсем не то, что вы думаете. Там нет никакого великого богатства, а так, немного золота, добраться до которого к тому же совсем не легко. Может быть вам его и хватило бы... но я не могу так рисковать.
Шон опустился на землю рядом с ним.
- Послушай, Старец, тогда идите без меня. Я останусь здесь. Я задержу их.
- Они убьют тебя.
- Не раньше, чем я сам с ними разделаюсь. Бери Сеньору и Мариану... езжайте. Я остаюсь.
- Если ты остаешься, - вмешался в разговор Монтеро, - то я останусь вместе с тобой.
Старик переводил взгляд с одного на другого, качая головой.
- Вы храбрые люди, славные люди. - Он снова ненадолго замолчал, а затем вздохнул и опять покачал головой. - Тогда отдохните немного. Дайте отдых лошадям. Вон за теми зарослями есть яма, в которой всегда стоит вода, отведите их туда, пусть напьются. Мы должны ехать.
Затем, отодвинувшись в сторону, он повернулся ко всем спиной, лег на земле, свернувшись калачиком в тени, и заснул.
Эйлин Малкерин взглянула на сына.
- Мы не можем так поступить, Шон. Мне кажется, что то место, куда он ведет нас, какое-то очень особенное. Возможно это даже святыня.
- Может быть и так, и я тоже очень переживаю за него, но все будет так, как я сказал. Вы поедете с ним. Я останусь.
- Или мы едем все вместе... или не едет никто.
- Сеньора, я...
- Нет. Ты слышал, что я сказала. И все будет так, и только так. Я люблю наше ранчо, оно очень дорого мне, но никакое ранчо не стоит крови моего сына. Я сказала, нет... или все, или никто.
Шон прекрасно знал, что с матерью спорить бесполезно.
- Скажи, а что это было за золото? - спросил он, переводя разговор в другое русло. - Оно было уже выплавлено, или это была просто руда?
- Я его никтогда не видела.
Монтеро увел лошадей, и Шон привалился спиной к валуну. Он устал, слишком устал. Долгие переезды, постоянное беспокойство, а тут еще и это... Он закрыл глаза и крепко, до боли в руках, сжал кулаки.
Он должен что-то придумать, должен что-то предпринять, чтобы спасти их всех. Хуана, мать, Мариану...
А как же Монтеро? Он был хорошим человеком, и вместе им наверняка удастся сделать то, что следовало сделать уже давно. Они будут держаться до последнего. На все воля божья... значит, такова судьба.
