– В гавани больше сотни судов, – изумленно проговорил Калигула. – А погрузка или разгрузка ведется лишь на дюжине из них. Остальные просто мечутся в поисках места у причала или пытаются уплыть. Что тут вообще происходит, о беспощадный Нептун?
Тут трирема тронулась с места и угрожающе нацелилась в борт ближайшего торгового судна. Не исключаю, что потерявший надежду триерарх и вправду был готов протаранить помеху, если в скором времени не произойдет никаких подвижек.
А между тем подвижки произошли – в Калигуле. Целых два дня он играл роль благосклонного императора, улыбался, одобрительно кивал в ответ на отчеты местных властей, осматривал достопримечательности, а на самом деле думал только о Друзилле и об играх, проводимых в ее честь. И вдруг маска доброжелательности спала с него, но обнажившееся лицо больше не несло на себе следы печали и уныния.
На лице Калигулы – и в его глазах – горел живой интерес.
– Пожалуй, мы скоро станем свидетелями кораблекрушения, – указала я на трирему.
– Точно. Не думаю, что стал бы винить этого триерарха!
Император обернулся к трем представителям городского совета и призывно махнул рукой. Они приблизились, кланяясь на ходу, и при этом до того были похожи на горбунов, что я чуть не рассмеялась.
– Что происходит в порту? – спросил их Калигула. – Неужели это из-за игр?
Один из членов совета перегнулся через край стены, чтобы посмотреть на море, и с недоумением посмотрел на императора – он не понял вопроса.
– Я говорю про эту давку в порту.
Советник беспомощно пожал плечами:
– Просто пришло много кораблей. Нет, это не из-за игр. Тут всегда так. Ну, может, сегодня чуть хуже обычного. Что это у нас за день – третий после ид, да? Значит, до городской ярмарки два дня, к тому же в это время приходят корабли с зерном из Египта и Карфагена, а еще поставки меди с востока… И свинец из Мавретании каждую пятую неделю. У нас загруженная гавань.
Калигула озадаченно почесал голову:
– Тут так всегда?
– Ну… – протянул советник. – Иногда получше. Иногда похуже.
– Еще хуже? Как это возможно?
– Бывает, что в Африке или на востоке ведутся какие-то военные операции, и тогда к нам постоянно прибывают корабли Мизенского флота для пополнения припасов. А в те дни, когда в крупных городах проходят празднества, к нам каждый день прибывает по пять-шесть больших грузовых судов со скотом. Вот тогда тут просто хаос. Сегодня-то еще ничего…
Калигула смотрел на сицилийца так, будто не понимал ни слова:
– Но это же безумие! Ни один порт не может работать нормально в таком режиме.
– Мой император, как ни жаль, но положение дел именно таково. Девять из десяти судов привозят груз для дальнейшей транспортировки на материк, а город получает только плату за пользование гаванью.
– То есть большинство грузов вообще не для вас?
– Не для Сиракуз? Ну конечно. На Сицилии-то мало что остается. Но для торговцев объезжать остров с запада слишком дорого – это лишний день или два пути, поэтому они заплывают сюда. К тому же течения в проливе между Сиракузами и Регием прековарные, только военные суда рискуют там ходить, и самые смелые из торговцев. Ну и вот, все товары здесь выгружают и везут в Мессину, что на севере, на телегах. Оттуда их переправляют паромом через самую узкую горловину пролива. Там, кстати, тоже давка и беспорядок, потому что ни в Мессине, ни в деревнях на другом берегу нет достаточно большой гавани. Так что зачастую и на дорогах острова образуются заторы, как в порту.
Калигула все тер лоб и хмурился. До чего же приятно было видеть, что он опять в силах сосредоточиться на чем-то, помимо нашей несчастной Друзиллы.
– Значит, пользы мало, а неприятностей и проблем много?
– Мой император, да почти никакой пользы.
– А разве нельзя расширить гавань?
Советник тревожно оглянулся на своих коллег:
– Мы уже обращались с этим к прокураторам, но берега у нас скалистые, строить на них трудно. А еще Сиракузы – один из наиболее укрепленных портов в мире! Ни наместники, ни командиры флотов не желают, чтобы здесь что-то меняли.
Император кивнул, и даже я понимала, что неблагоразумно разрушать самый надежный порт в империи только для того, чтобы облегчить судоходство.
– Что ж, тогда нужно построить новый порт.
– Э… простите, что, мой император?
Калигула нагнулся и поднял с земли кусок известняка, а потом краем тоги вытер стену театра, у которой мы стояли. Великий Август пришел бы в ужас, если бы увидел это надругательство над одеянием. Когда поверхность стены стала чистой и гладкой, брат начал по памяти рисовать карту региона.
– Вот тут Сиракузы, – пояснял он, постукивая камнем по жирной точке. – Вот пролив, в эту сторону он сужается. Но суда с востока или с юга могут подойти к берегу, не пересекая опасную часть с течениями. Например, пусть причаливают в Регии.
– Мой император, в Регии совсем маленькая гавань.
