До того дошла эта женщина, что, когда Клавдий уехал в Остию ради отдыха со своими наложницами, она открыто отпраздновала в Риме свою свадьбу с другим: это тем более стало всем известно, что казалось странным, как это она при муже-императоре предпочла выйти замуж за неимператора.
Итак, вольноотпущенники захватили полную власть и все осквернили своим распутством, ссылками, казнями, проскрипциями, а своего глупого господина подтолкнули на то, чтобы он – уже старик – взял в жены Агриппину, дочь своего брата. Хотя она была еще более взбалмошная, чем первая его жена, но боялась той же участи и потому сама отравила своего супруга.
На шестой год его правления, а всего он правил 14 лет, в Риме торжественно было отпраздновано 800-летие основания города, близ Египта видели птицу Феникса, про которую говорят, что она в пятисотом году прилетала из арабских стран в упомянутые выше места, а в Эгейском море внезапно всплыл в ночь лунного затмения большой остров.
Позорная смерть Клавдия долго скрывалась: стража, подкупленная искусно действовавшей его вдовой, заявляла, что он болен и что управление государством он поручил своему пасынку, которого незадолго до этого он принял в число своих детей (т. е. усыновил).
Таким образом, императором стал Люций Домиций – таково именно было имя Нерона по отцу его, Домицию.
Хотя он долго, оставаясь молодым, деспотически управлял государством столько же лет, сколько его отчим, однако в первое пятилетие был таким правителем, особенно в отношении расширения границ империи, что Траян с полным основанием часто повторял, что управление всех принцепсов намного уступает этому пятилетию Нерона.
За это время он обратил в провинции Понт с согласия царя Полемона, почему и Понт стал называться Полемоновым, а также и Коттийские Альпы после смерти царя Коттия.
На этом основании можно установить, что юный возраст не препятствует доблести; но она легко извращается, когда характер портится от произвола, а попытки вернуть утраченный как бы закон юности становятся для нее гибельными. В самом деле, последующую жизнь он провел так позорно, что стыдно даже подумать, что подобный человек существовал, не то, что был когда-то вершителем судеб народов.
Начав с того, что он выступал перед публикой как певец по греческому образцу на соискание венка, он дошел в конце концов до того, что, не щадя стыдливости ни своей, ни других, облачившись в наряд невесты и приняв от сената приданное, когда все, согласно обычаю, собрались на многолюдное празднество, вступил в брак с мужчиной.
Но это еще для него (если вспомнить все преступления Нерона), надо признать, – не самое плохое. Привязав осужденных на казнь к столбу, накрывшись шкурой дикого зверя, он прижимался лицом к половым органам как женщин, так и мужчин, и с еще большим бесстыдством расправлялся с теми и другими.
Многие указывают среди его преступлений также и на то, что он жил в преступной связи со своей матерью Агриппиной, и что она, стремясь к власти, тоже старалась вовлечь сына в любое преступление. И я считаю это за правду, несмотря на то, что историки говорят об этом по-разному. Действительно, когда порочность проникает в наши мысли, то уже не бывает никакой сдержанности; насытившись на посторонних объектах, привычки к пороку развиваются все бесчеловечнее, создают все новые и тем более сладостные виды греха и под конец направляются на жертвы из числа своих близких.
Это подтверждается следующими случаями: двигаясь по какой-то прогрессии, она (Агриппина) от прелюбодеяний перешла к браку с дядей, от мучительства других к отравлению мужа; он же начал с осквернения весталки, дошел до осквернения самого себя, наконец, оба пали под тяжестью своих преступлений. Но, несмотря на ведение такой игры, они не могли поддержать друг друга, наоборот, это их погубило: они строили один другому козни, и мать погибла первой.
Итак, когда он переступил все грани справедливого и даже через матереубийство и стал все больше ожесточаться против оптиматов, составилось несколько заговоров для освобождения государства, но, правда, в разное время. Заговорщики были выданы и жестоко истреблены, город был предан пожару, на народ были выпущены дикие звери, сенату Нерон подготавливал такого же рода гибель; для себя же он отстроил новый дворец.
Особенно поощрял его в этом посол парфян. Как-то раз на пиру, где, по обычаю, играли музыканты, посол потребовал, чтобы ему дали одного кифариста, и когда ему ответили, что это – свободные люди, он сказал, пусть Нерон сам возьмет себе кого захочет из числа его спутников, пирующих с ним, потому что при таком управлении никто не свободен.
В то время Гальба, стоявший во главе испанских легионов, узнал о приказе его умертвить и, несмотря на свой преклонный возраст, явился, захватив власть в городе. С его приходом Нерон оказался всеми покинутым, кроме одного скопца, которого он перед тем, оскопив, пытался превратить в женщину.
Нерон сам лишил себя жизни. Он долго искал себе убийцу, но даже и этой услуги ни от кого себе не заслужил.
