Ужив задумался. Из трубки поднимался зеленоватый дымок. Я краем глаза наблюдал за Дивиславом. Тот, кажется, витал в собственных мыслях и совершенно не задумывался ни о чем. Точнее, не так. Как раз думал, но совсем нас не слушал. Неужто девица Калинка так заворожила?
— Интересно, — задумчиво сказал наконец-то Ужив. — Именно такого не слышал. Да только… Понимаешь, такое тут дело у нас творится. Этак несколько месяцев назад появилась в наших краях Счаста-змея, сестрица Горыныча. — И посмотрел на Дивислава, словно тот должен был что-то знать.
Брат тут же вздрогнул, услышав знакомые имена. Взгляд серых глаз обрёл проницательность. Вон, даже губы поджал. Эх, переживает за друга. Всё же, пожалуй, кроме родственников и Горыныча, у него близких людей и не было. Бука мой братишка, таким уж родился. Впрочем, я еще хуже.
— Так вот, — продолжил Ужив, — вроде бы ничего, жила в домике на противоположной стороне Удавгорода. Мой дом обходила десятой дорогой. И всё бы ничего, но сами знаете: сила горынова такая, что нам, простым змеелюдам, и не снилось. Ходить к ней всякие стали, приезжать из других городов. Что делали, о чем говорили — неведомо. Только стали потом доходить слухи, что затеяла она дело нехорошее. А возле дома её по ночам ходят чудища, которых свет не видывал.
Он поднес ко рту трубку, затянулся. Дивислав аж вперед подался. Да и мне на месте усидеть было не так просто. Но Ужив знал, как выдержать паузу, и не спешил выкладывать всё, что знал.
— Не то чтобы я в это верил, — наконец-то произнёс он. — Раздвоенные языки наших женщин любую весть оплетут ядом и лживостью, будто нити клубка — не в меру разыгравшегося кота. Но в то же время… Совсем отмахиваться я не стал. Однажды ночью, когда луны не было, а все сторожевые ящерицы впали в оцепенение… — Он покосился на нас. — Есть такой период, о нем только ведуны вроде меня знают. Так вот… Вышел я и направился к дому Счасты. Пусть и не хранитель Удавгорода, да только у нас один за другого цепляется. Где и кто чего узнает, сразу другим передаёт.
Хорошее дело, конечно. Когда ты один, то и родная улица под лунным светом может показаться чужой да страшной. Пришлось вытянуть ногу, а то мышцы начали затекать. Ощущения ещё те. Боги, и правда — неужто нельзя было припасти пару стульчиков для посетителей?
— И? — тихонько поторопил Дивислав.
— Возле дома Счасты я никого не нашёл, — задумчиво сказал он, глядя на трубку в руках. — Только вот… обнаружил следы. Ни человечьи, ни змеелюдовы. Даже на волчьи не сказать, что похожи. Вытянутые такие, трехпалые. И по длине с мой локоть. Даже если Счаста и принимала свой родной облик, то… ну что я, Горыновну не видел? Не её были.
— И не Горыныча? — спросил я и тут же понял, что сморозил откровенную глупостью.
Ужив посмотрел на меня с лёгким укором. Дивислав — с откровенным непониманием. Пришлось вздохнуть, примирительно поднять руки вверх и всем своим видом показать глубочайшее раскаяние.
— Нет, — всё же подал голос Ужив. — Чьи — определить так и не удалось. Даже горсть земли, которую я собой унес, чтобы проверить под заклятием, всё равно ничего не подсказала.
Странно, земля обычно слушается змеелюдов. Значит, кто-то наложил сильнейшие чары, чтобы припрятать то, что чужим знать не стоит. Очень интересно, безусловно.
— Но потом стало не до этого…
Мы насторожились. И тут же раздался еле слышный щелчок, ковер перед нами вдруг растаял медовым маревом, доски разошлись, и появилась плоская кремовая деревянная поверхность, сплошь уставленная яствами и напитками. От всего этого шел удивительный аромат, а рот так и наполнялся слюной.
— Оригинальная скатерть-самобранка, — пробормотал Дивислав, протягивая руку к кружке с отваром.
— Гости прожорливые, на всех не напасёшься, — с готовностью пояснил Ужив. — Думаете, вы одни тут такие?
Я осмотрел предложенное, выбрал утиную ножку в ягодном соусе. Взял лепешку, посыпанную зеленью, и только хмыкнул. Как бы там ни было, рассказы Ужива короткими не бывают, а на голодный желудок все новости кажутся горше, чем есть на самом деле.
Дивислав не отставал, мудро решив, что лучше повторить за старшим братом. И желудку польза, и мозгам не больно.
Ужив некоторое время на нас смотрел, потом хмыкнул и снова закурил. Интересно, оно у него там возобновляется, что ли? Или травка такая, что один листочек курить половину дня можно?
— В Удавгороде стали твориться странные дела, — вдруг тихо и задумчиво сказал Ужив.
Я поднял на него взгляд. Молча смотрел, не задавая лишних вопросов. Сейчас, кажется, будет интересно.
— В общем, спустя несколько недель после приезда Счасты пошли слухи, что стали пропадать наши горожане. То пойдут на реку рыбачить и не вернутся, то в лесу пропадут, то праздновали свадьбу и вдруг некоторые из гостей словно под землю провалились. Никто не обратил бы внимания, да только происходить такое стало с подозрительной регулярностью.
