Тут важно, чтобы победа была за нами, а не за Кощеями. А то вообще потеряли всякий страх — девиц человеческих уводят. Что с Радой тогда, что сейчас…
Нет, в целом я против кощеевского рода ничего не имею, но надо же себя прилично вести.
Доля приподнялась, потянулась за своим нарядом, но я перехватил её изящные запястья и коснулся пальцев губами. Она улыбнулась.
— Не торопись натягивать на себя это шитое золотом одеяние. И без него чудно хороша.
— Развратник, — мягко заметила она. — Посиди со мной.
Я опустился на простынь рядом с ней. Пахнущие ромашками и скошенной травой руки обвились вокруг моей шеи.
— Будь с ней помягче. Всё же девочка имеет полное право тебе отказать. В конце концов, ты просишь не просто о спасении, но и скорее всего о пожертвовании.
— Мы сделаем так, что ей не будет вреда.
Золотистый локон щекотал мою щеку. Я аккуратно заправил его ей за ухо, скользнул губами по розовой мочке. Доля тихонько фыркнула.
— Ну вот не начинай, а?
— Не буду, — невинно пообещал я, думая, что «не буду» — понятие очень растяжимое, а главное — без строгих рамок.
Доля положила ладонь мне на грудь, провела вниз к животу, замерла. Вот как можно быть одновременно такой соблазнительной и невозмутимой? Словно находишься не в объятиях одного из самых завидных красавцев среди богов и змей, а где-то на скучном совете у Богатыря-Солнца.
— Предлагай ей змеиные сокровища осторожно. Согласится вряд ли, а вот запомнить может. У них, у чудесниц, знаешь память какая?
— Какая-какая, хорошая, — буркнул я, припомнив всех девиц, с которыми так или иначе приходилось сталкиваться на узких тропках.
— Вот и я о чем, — кивнула Доля, отстраняясь и глядя в прямо в глаза. — Лучше бы в награду пообещать желание. Но при этом посмотреть и подумать, как ограничить. А то… — В синих глазах мелькнули смешинки. — Будешь потом, ненаглядный мой, всю жизнь детей Калинки нянчить да на спине своей возить.
— До детей дойдет вряд ли, — уверенно заявил я, привлекая Долю к себе, вдыхая аромат её волос и кожи. — И вообще…
— Успокойся, — фыркнула она и несильно хлопнула меня по рукам. — И так всю ноченьку у тебя провела, имей совесть.
— Зачем мне совесть, когда у меня есть ты?
Доля только покачала головой, всё же закуталась в простынь, подошла к столу, уставленному плошками с фруктами, сыром и тонко нарезанным мясом. До еды-то нам добраться было некогда. Поэтому подкрепить силы необходимо. Эх, надо бы своим змеевичам свистнуть, чтобы вина принесли, чаю или ещё чего хорошего. А как гостья появится, так там точно стол должен быть.
— Ты с ней в зале будешь общаться? — спросила Доля, взяв виноградную гроздь и отрывая ягодку за ягодкой.
Тёмно-синие ягоды идеально контрастировали с белой кожей, не давая сосредоточиться на более важных вещах. Ну, или просто сосредотачиваться на них откровенно не хотелось.
— Не хочу в зале. Слишком официально, да и может себя неуютно чувствовать. Поговорим в саду. Там и обстановка попроще, и вид на реку славный, и слуг быстрее кликнуть.
— Река-а-а-а, — мечтательно протянула Доля.
— Началось, — чуть нахмурился я. — Всё никак не можешь забыть кощеева сынка?
Доля лукаво улыбнулась. Золотистые волосы скользнули по спине, окутали её плечо.
— А как его забыть? Хорош же. Только… — Доля чуть поморщилась. — Угрюм больно. Знаешь ли, cо временем такой и батюшку своего переплюнет. Будет потом смотреть на всех так, будто прикопал бы с удовольствием под ближайшей березкой.
— Березка против, — донеслось вдруг из окна.
— А ты не подслушивай! — возмутился я.
— А что сразу береза?
Доля хихикнула, совсем, как девчонка с простого двора Полозовичей. А я только закатил глаза. Вы знаете, что такое сад с говорящими деревьями? А я знаю. Это значит, что вас постоянно кто-то подслушивает и комментирует действия, выдавая своё драгоценное мнение за непреложную истину. С березой еще туда-сюда, можно договориться. Ива у реки и вовсе обожает любовные истории и тайные встречи, вечно прикрывает от чужих глаз. Яблоня зато ворчит постоянно. К вишне подходить нельзя: мало того, что плоды кислющие, так язвит же еще постоянно. Орех вот парень добродушный, понимает меня во всем, кивает только кроной зелёной, вздыхая на ветру. А самый ужас — это шиповник. Мало того, что жизни всё время учит, так еще и начинает колючками кидаться, если вздумаешь его слушать без должного почтения.
Сад передается из поколения в поколение. Считается священным, почитается каждым отпрыском царской крови. Ну и дает полезные (и не очень) советы каждому из нас. Но вот находиться с ними рядом каждый день — еще то удовольствие.
Доля подошла к окну. Только сейчас я заметил, что тонкая ветвь коснулась подоконника. Тонкие красивые пальцы Доли, так часто скрепляющие судьбу человека, ласково погладили ветку.
Тут же донесся удовлетворённый шелест березовых листочков.
— Ну, не ворчите, — ласково сказала Доля.
