— У вас очень крепкий организм. Быстрая реакция. А еще взгляд. Взгляд человека, пережившего многое. Знаете, когда человек переживает потрясение на войне, у него бывает такой взгляд — будто бы он смотрит куда-то не сюда, за горизонт, на многие километры. Когда вы о чем-то задумываетесь, у вас бывает именно такой взгляд, и дело здесь точно не в Колыме.
— Взгляд — не доказательство, — возразил я.
— Это как посмотреть, простите уж за каламбур. А еще я наблюдал за вами во время разговора с тем умершим. Я стоял в проходе. Мне стало интересно. Когда вы сказали, что не воевали, вы отвели глаза в сторону, хотя до этого смотрели на него прямо. Соврали?
«Черт, — подумал я. — Разучился врать на Колыме. Докатился». Что ж, делать было нечего. Да и сил спорить, если честно, у меня тоже не было.
— Воевал, — признался я. — Немного.
— И где же? — не унимался Бергнер.
— В Испании.
— Интересно, — взгляд Бергнера оживился. — Интербригады?
— Разумеется.
Я вспомнил, как надо правильно врать.
— И вы, немец, служили в интербригадах. Немцы обычно воевали с той стороны. Как вас туда занесло?
— Не хотел бы рассказывать об этом.
— Ваше право, не настаиваю, конечно. Что же за эпизод на этой войне до сих пор вызывает в вас воспоминания? Вы можете не рассказывать. Мне действительно просто интересно. Если не захотите говорить, я пойму.
Мне почему-то захотелось говорить. Несмотря на настойчивость, этот старик вызывал во мне доверие. Только бы не раскрыть всю правду, думал я, только бы не раскрыть.
— Однажды нам поручили взорвать мост. Это было под Гвадалахарой. Мы должны были предотвратить контратаку… франкистов. В Бриуэге. У нас был отряд из четырех человек, один должен был прикрывать на нашем берегу с пулеметом и взорвать мост, двое приматывали взрывчатку к опорам, а я залег с пистолетом-пулеметом в кустах на вражеской стороне и выглядывал противника. Нас заметил патруль. Франкисты… открыли огонь и убили одного из наших на мосту, другой успел примотать взрывчатку и прыгнуть в воду, но там его тоже достало пулей. Я положил нескольких и побежал к воде, и там меня догнал один из франкистов, он был у них командиром. Мне пришлось всадить ему нож в глаз.
Я вспоминал это, и волосы на голове вставали дыбом, и холодели ноги, и голос срывался. Я закашлялся.
Бергнер молчал и ждал, пока пройдет приступ. Я понял, что надо продолжать рассказ — так просто он не отстанет.
— Я переплыл реку под пулями и отдал приказ взрывать мост. Это было… очень громко, да. Как все колокола мира.
— Колокола?
