— Товарищ, мы подъезжаем к станции Калинова Яма.
Эти слова Гельмут услышал будто сквозь толщу воды. Кто-то легко толкнул его в плечо. Он неохотно повернул затекшую шею и с трудом разлепил глаза: над ним расплывалась фигура проводника.
Тело слушалось с трудом. Он заснул в неудобной позе, согнув ноги в коленях и прикрыв рукой лицо.
— Так быстро? — спросил Гельмут и понял, что голос его слаб, а губы пересохли.
— Что? — переспросил проводник.
Гельмут облизнул губы и повторил.
— Половина третьего, — невозмутимо ответил проводник. — Вы просили разбудить.
— Помню, помню. Встаю.
Гельмут свесил ноги и провел двумя ладонями по лицу. «Наверное, я сейчас выгляжу ужасно помятым», — подумал он. Когда он снова открыл глаза, проводника в купе уже не было. На столе стоял подстаканник с чаем, блюдце с бутербродом и бутылка минеральной воды. Рядом была разбросана сдача — две на удивление новенькие, будто только из-под печатного станка, бумажки и несколько блестящих монет.
Он глянул в окно: лесной пейзаж сменялся лугами, полями и редкими деревянными домиками, поезд постепенно замедлял ход.
Гельмут схватил стакан обеими руками и сделал несколько жадных глотков чая. Как ни странно, он был еще горячим. Он выпил половину стакана, поставил на стол и сладко потянулся.
В купе стояла невыносимая жара. Очень хотелось спать. Все вокруг по-прежнему виделось будто сквозь легкую дымку.
Он взглянул на часы: уже 14:35. Через пять минут поезд будет на станции. Здесь нужно будет найти связного Юрьева. В голубой рубашке и серой кепке, да.
Учитывая сложившуюся ситуацию, никакого Брянска не будет: он выйдет прямо здесь и отправит шифровку о невозможности выполнить задание. Да, пароль, что-то про пирожки… «Где здесь можно купить пирожков с мясом», да. А отзыв — «Сам не могу найти, зато тут продается отличный квас». Отлично.
Только что проснувшийся мозг работал с огромным трудом. Гельмуту не хотелось думать о слежке, о задании, о своей работе, о грядущей войне — ему хотелось только окончательно сбросить туманный морок сонливости.
Он снова зевнул. Сделал еще глоток чая. Открыл бутылку минералки, немного выпил. Есть ему не хотелось.
Голова стала соображать немного лучше.
«Если я выйду на станции с чемоданом, это будет слишком подозрительно, — думал он. — Но в чемодане нет ничего важного — только плащ, пара обуви, несколько рубашек. Всем этим можно пренебречь. Пиджак тоже оставлю — слишком жарко».
Он вытащил из кармана пиджака бумажник и паспорт, сунул их в брюки.
Поезд ехал еще медленнее. Деревянных домиков за окном становилось больше, параллельно железной дороге протекала небольшая речка, на берегу которой сидел с удочкой парень в соломенной шляпе. Станция приближалась.
Наконец за окном появилась пыльная дорога и грузовик на обочине, двухэтажный кирпичный дом, за ним еще один, показалась заросшая травой и мхом платформа, и вот в поле зрения медленно вплыло здание станции.
Почему-то Гельмут именно так и представлял его: одноэтажное желтое здание с покатой крышей, полукруглой аркой входа и надписью чуть выше: «КАЛИНОВА ЯМА. 1939 г.».
«Совсем новая станция, — подумал он. — Интересно, что здесь было раньше».
