За поворотом их действительно ждал грузовик. К переднему колесу прислонился Аугусто в такой же распахнутой шинели: в зубах его торчала папироса, он весело заулыбался при виде Гельмута и протянул ему руку.
— Молодец, командир, — сказал он. — Мы сделали отличную работу. Такой взрыв! Ух! Бабах! До сих пор в ушах звенит.
— Да, да. — со слезами на глазах ответил Гельмут, растерянно пожимая крепкую руку Аугусто.
— Отлично поработали! — раздалось сверху.
Гельмут поднял голову: в кузове сидел Вито, он тоже курил, опершись на ствол пулемета.
— Видел, что ты делал на том берегу, — сказал Вито. — Здорово ты этому длинному нож в глаз всадил! Аж с другого берега было слышно, как он ревел!
Гельмут вздрогнул.
— Спасибо, ребята, — проговорил он сбивчивым голосом.
— Ну да хватит прохлаждаться, — Аугусто ударил по капоту грузовика. — Пора.
— Куда? — спросил Гельмут.
— Как куда, — удивленно сказал Хоакин. — В Бриуэгу, я же говорил. А оттуда по домам. Война для нас кончилась, командир. Все.
— Никакой больше войны, — кивнул Вито.
Гельмут утер рукавом мокрое лицо.
— А вы не знаете, где находится Черносолье? — спросил он, снова приобретя твердость голоса.
Все трое одновременно присвистнули.
— Эк тебя… — проговорил Аугусто. — Допустим, знаем. Мы теперь все знаем. Но зачем тебе это Черносолье?
— Мне нужно туда попасть. Чтобы выбраться.
Хоакин, Аугусто и Вито нахмурились.
— И ты не хочешь с нами? В Бриуэгу? — спросил Вито.
— Ты не хочешь домой? — поддержал его Хоакин.
— Если ты поедешь с нами, для тебя война тоже кончится, — сказал Аугусто.
Гельмут вздохнул, сунул руку в карман, достал портсигар с папиросами. Их было семь. Чиркнул спичкой, закурил.
— Нет.
— Как знаешь, — пожал плечами Аугусто. — А мы домой.
— Пора бы нам уже, — кивнул Хоакин.
— Черносолье за мостом, — сказал Вито. — За тем самым мостом, который мы взорвали. Переберешься через реку — и сразу за холмом. Можешь пойти налево, можешь направо — все равно придешь в Черносолье. Точно не хочешь с нами?
Гельмут выпустил струйку дыма и покачал головой.
— Что ж, ладно. Тогда прощай, командир. С тобой было весело, — сказал Аугусто.
Они пожали друг другу руки и обнялись. Хоакин запрыгнул к Вито в кузов, Аугусто открыл дверцу кабины и залез внутрь. Грузовик дернулся, фыркнул, выпустил клубы черного дыма и двинулся с места. Хоакин и Вито не оборачивались.
Когда грузовик исчез за поворотом, на дороге стало совсем тихо. Солнце уже село, и в воздухе сгущались холодные сумерки.
Гельмут повернулся назад и зашагал к мосту. С каждым шагом становилось все темнее и темнее.
Дойдя до моста, он понял, что не видит вокруг себя ничего.
ВЫПИСКА
из протокола допроса подозреваемого в шпионаже Гельмута Лаубе
от 13 августа 1941 года
ВОПРОС. То есть вы совершенно точно уверены, что ранили ножом в глаз именно Рауля Сальгадо?
ОТВЕТ. Да. Абсолютно точно.
ВОПРОС. Товарищ Сальгадо предложил провести очную ставку. Он уверен, что это были вы, но хотел бы еще раз посмотреть вам в глаза. Трудно отказать в таком желании. Вы согласны?
ОТВЕТ. Да.
ВОПРОС. Скажите, вы когда-нибудь жалели о том, что стали шпионом?
ОТВЕТ. Вопрос не имеет отношения к делу.
ВОПРОС. Наш допрос близится к завершению. Мы узнали и подтвердили почти все, что нужно. Можем позволить себе некоторые вольности. Так жалели или нет?
ОТВЕТ. Жалел.
ВОПРОС. Не хотели бы все переиграть? Отменить? Зажить по-новому?
ОТВЕТ. Хотел бы.
ВОПРОС. Готовы сотрудничать?
ОТВЕТ. Да.
ВОПРОС. Очень хорошо. Но об этом позже. А пока, перед тем, как мы перейдем к финальной части нашего разговора, хотелось бы прояснить еще пару моментов из вашей биографии.
ОТВЕТ. Да.
ВОПРОС. Расскажите, что вы делали в 1933 году.
Измотанные дальним переходом, уставшие от боя, изможденные и замерзшие, бойцы спали вповалку вокруг наспех разведенного костра. Всем им снился один и тот же сон.
Караульный сидел у огня, опершись щекой о винтовку, и пытался не уснуть. Он знал, что снится солдатам. Они видели свой дом и своих женщин. Караульный знал, что у многих из них уже не было дома и не было женщин. Но пусть они будут хотя бы в этом сне, думал он, вглядываясь в их лица, озаренные отблесками костра.
Он сидел, слушая треск поленьев, и ждал, когда его сменят. Он ждал своей очереди увидеть дом и женщину, которых уже не было на свете.
Противник располагался в десяти километрах на юг.
