И было тепло и солнечно, и юные пловчихи, пройдя дистанцию, выбирались по лесенке из бассейна, сияли смущенными улыбками, снимали шапочки, выпуская растрепанные волосы.
Он сделал удачный кадр, сфотографировав стройную белокурую девицу как раз в тот момент, когда она сняла шапочку и случайно посмотрела в кадр. Это была Светлана Тихомирова.
Над Гельмутом сомкнулась темная водная гладь, обдав его холодом и замедлив прыжок. Песня в голове замолкла. Теперь он тихо и размеренно погружался под воду. Ощущение нереальности происходящего вновь охватило его, когда оказалось, что он может спокойно дышать под водой и видеть, — правда, видеть было нечего.
Вместо музыки уши забило звенящей тишиной.
Вдруг перед глазами в темной воде возникло расплывчатое белесое пятно, и в этот момент что-то схватило его за руку и потянуло вниз.
Гельмут не сопротивлялся.
Пятно приблизилось, и тогда он разглядел, что это было женское лицо. Молодая светловолосая девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами, невинно улыбалась и держала за руку.
— Хочешь со мной? Вниз? — раздался голос в его голове.
Это был голос Тихомировой. И ее лицо. Он узнал ее.
— Да, — беззвучно ответил Гельмут.
— Внизу хорошо, тепло и спокойно, — продолжил голос. — Это здесь холодно. А когда мы опустимся глубже, будет хорошо и тепло.
Она тянула его за собой еще ниже. Становилось теплее и спокойнее. Она притянула его за руку к себе, приблизила к нему бледное лицо и снова широко улыбнулась. И сказала:
— Меня убьет в конце июля немецкой бомбой. Из-за тебя.
Она отпустила его руку и оттолкнула ногой вниз.
Наступила абсолютная темнота.
Сквозь глухую, непроницаемую тишину сначала еле слышно, а потом чуть громче, а потом еще отчетливее раздавался стук вагонных колес.
ВЫПИСКА
из протокола допроса подозреваемого в шпионаже Гельмута Лаубе
от 13 августа 1941 года
ВОПРОС. И все-таки мне непонятно одно. Станция Калинова Яма. Что с вами произошло тогда?
ОТВЕТ. Я не знаю. Я уже говорил вам, что не знаю. ВОПРОС. Вы помните, что делали?
ОТВЕТ. Да. Во всех подробностях.
ВОПРОС. Перед допросом вы ознакомились с отчетом о происшествии на станции. Все было именно так?
ОТВЕТ. Да.
ВОПРОС. Почему вы это сделали?
ОТВЕТ. Слушайте, я действительно не знаю.
ВОПРОС. Как вы чувствуете себя сейчас?
ОТВЕТ. Плохо.
ВОПРОС. Что вы чувствуете?
ОТВЕТ. Иногда мне кажется, что я до сих пор сплю. Я прекрасно понимаю, что это не сон. Но ощущение…
ВОПРОС. Могу вас заверить, что это не сон.
ОТВЕТ. А справку дадите?
ВОПРОС. Шутите. Это хорошо. Значит, приходите в себя.
ОТВЕТ. Никогда уже не приду.
ВОПРОС. У вас будет много времени, чтобы прийти в себя.
ОТВЕТ. Много времени? Вы же шлепнете меня сегодня или завтра.
ВОПРОС. Шлепнете? Набрались же слов, погляди-ка. Гельмут, шлепнут вас сегодня-завтра или нет — решать не вам. И даже не мне. Если вам интересно мое мнение, то я бы вас расстреливать не стал. Но посмотрим, посмотрим. Итак, вы признаетесь в том, что с сентября 1940 года вели разведывательную деятельность на территории СССР в интересах Германии?
ОТВЕТ. Да. С сентября 1940 года я вел разведывательную деятельность на территории СССР в интересах Германии.
Мне снится, будто женщина смотрит на меня, страшная женщина с черными глазами и черным лицом; и я не могу понять, есть ли глаза на этом лице, и она что-то шепчет мне, но я не могу разобрать ее голос. Она склоняется над моей кроватью и смотрит прямо в лицо: я не вижу ее зрачков, но знаю, что смотрит, она не может не смотреть. Я не хочу понимать ее шепот, потому что знаю, что она хочет сказать.
Я просыпаюсь, открываю глаза, а женщина продолжает смотреть.
Из воспоминаний Гельмута Лаубе. Запись от 1 марта 1967 года, Восточный Берлин
Прекратив общение с отцом, я с головой окунулся в работу.
В Россию. В Россию!
Я думал, что это будет вершиной моей карьеры. Вот тут-то я покажу! Вот тут-то я развернусь!
