«Кама с утра» — единственный образчик несуществующей женской философии. Афоризмы из нее уже давно разлетелись по свету, анекдоты самостоятельно путешествуют с сайта на сайт. Но эту книгу невозможно издать: ее объем слишком мал, а глубина исчезающе непроглядна. Не всем дано ее увидеть. Но каждому дано веселиться от души вместе с изысканной и сумасбродной, легкомысленной и мудрой мадам Кама-с-утра и ее Камеристкой.
Мадам Кама-с-утра имела недвусмысленное мнение в решении вечного вопроса философии о первоначале курицы или яйца:
«У яйца — ни начала, ни конца».
Некий Кали-остро был единодушен с мадам, но каждый раз добавлял про себя:
«И без оного тоже».
Его святошество Верховный жрец Коли-Тупо, прослышав о теории и практике некоего Кали-остро в важнейших вопросах философии, упрекнул того в ереси. Очевидцы и ухослышцы писали в доносах:
«Коли-тупо проповедует, что Вначале был Петух, а Ева — хуже вороны. Проворонила рай, а мы теперь пой трижды в день».
Мадам Кама-с-утра утешила некоего Кали-остро, после этого она сказала своей камеристке:
«Философия — только любовь к мудрости. У мужчин она всегда неразделенная, поэтому бесплодна. А у женщин… любовь к мудрости бесплодна уже в теории».
Кали-остро, прознав о пренебрежительном отношении мадам Кама-с-утра к философии, решил преподать ей урок. Результатами учитель остался недоволен: «Феминистка!» И вышел из покоев ученицы в лакейскую, где остудил свой пыл на камеристке.
Мадам Кама-с-утра походя заметила:
«Если бы все настоящие философы были настоящими мужчинами, то от любви к мудрости давно бы перешли к обладанию ею. Увы, эта древняя девственница до сих пор никем не познана!»
Еще раз походя обратно, мадам Кама-с-утра заметила:
«Если бы мудрость была так же доступна, как моя камеристка, которая и девственницей не успела побывать, сколько философов осталось бы настоящими мужчинами!»
За утренним чаем мадам Кама-с-утра говорила своей камеристке:
«Не спи с умником: выше пояса философ, ниже пояса — дурак».
«Не спи с глупцом: выше пояса дурак, ниже пояса — скотина».
Камеристка возмутилась: «Так что мне — одной спать?»
Мадам вздохнула: «Однообразие утомляет».
«И с кем же тогда прикажете?»
«Спи с любимым, ему все простительно».
Мадам Кама-с-утра предупредила свою кухарку:
— Сегодня у нас к обеду ни рыба, ни мясо.
— Неужели евнух? — поинтересовалась кухарка.
— Хуже! Сегодня пожалует сам Верховный Жрец.
— Ну, тогда приготовлю что-нибудь нетрадиционной ориентации…
После исхода отобедавшего Святошества, Мадам долго жаловалась Кали-остро:
— Как бывший мужчина, кастрат способен хотя бы оценить женщину. Но извращенец — только обесценить.
— О, мадам, — воскликнул собеседник, — Вы для меня всегда бесценны!
Вечером Мадам поучала свою камеристку:
«Не спи с женщиной: прослывешь суфражисткой».
«Не спи с суфражисткой: потеряешь женственность».
Камеристка возмутилась: «Так что мне — одной спать?»
Мадам вздохнула: «Конечно. Кому еще интересны твои кошмары».
«А если надоест?»
«Спи с любимым, он и это выдержит».
За утренним чаем мадам Кама-с-утра и некий Кали-остро увидели в окно, что Его Святошество Верховный Жрец Коли-тупо стоит посреди площади с весьма ошалелым видом, а вокруг собирается почтительная толпа горожан. Мадам отправила камеристку послушать проповедь.
Через час та пришла вся в экстазе:
— О, мадам, сегодня его Святошество в таком ударе! Он говорит, что ангелоподобный отрок всего в трех словах открыл ему тайну вечного возвращения! И теперь Его Святошество не может сойти с того места: он низвергается и возносится, низвергается и возносится…
— И что же это за слова?
— Идиот, иди на…
Мадам Кама-с-утра поучала свою камеристку:
— Все извращения начались от того, что верховный бог был персонифицирован глупцами как индивид мужского пола. Объект медитации женщины — мужчина. Но и объект поклонения мужчин — мужчина. У женщин это любовь. У мужчин — извращение. Но самое глупое извращение у тех и других — философия.
Некий Кали-остро поссорился таки с Мадам Кама-с-утра по вопросу о первоначале, заявив: «В яйцах плохо одно — они перестают нестись». И сказал, когда ему указали на дверь: «Выход из рая всегда бесплатный». И, выйдя, воскликнул:
— Коня! Полцарства за коня!
Тут же подскочил конокрад с добычей.
Кали-остро начал торговаться:
— Четверть царства за полконя!
Проводив Кали-остро в предпоследний путь, Мадам утешала камеристку такими словами:
— В жизнь после смерти больше всего верят те, кто не способен жить при жизни. Но в жизнь после смерти верить надежнее, чем в смерть после смерти.
— О, мадам, — непреклонно рыдала камеристка, — я немедленно принимаю постриг!
И, принеся ножницы, тут же подстригла ногти.
На пути оттуда обратно мадам Кама-с-утра поучала камеристку:
— Утратив жизнь, ты не можешь претендовать на плоды ее. Поэтому продолжай практику, дабы учитель твой, вернувшись, не увидел, что знания, пролитые им прежде в сосуд твой, высохли как вода в треснувшей чаше.
Не будь бездарней самоё себя: не храни, но преумножай дары.
— Терпеть не могу пошлости, — сказал Циник.
— Терпеть не могу излишеств, — сказал Аскет.
— Терпеть не могу лицемерия, — сказал Ханжа.
— Терпеть не могу, — сказал Кали-остро.
Мадам Кама-с-утра поучала за утренним чаем свою камеристку:
