И Кирюшка, и Лизавета терпеть не могут нашу соседку Нину Ивановну Замощину и всегда при ней начинают прикидываться идеальными детьми. Нина Ивановна виртуозная сплетница, основной смысл ее жизни состоит в собирании всяческих слухов о жителях поселка. Больше всего госпоже Замощиной приходятся по вкусу чужие неприятности. Попав в дом в разгар скандала, она просто расцветает, причем удовольствие мигом отражается на внешнем облике соседки. Ее глаза начинают задорно блестеть, к бледным щекам и губам приливает краска. Кирюшка и Лизавета знают об этом, потому в присутствии Замощиной начинают вести себя, как дети из утопического сна учительницы первого класса.
Вот и сейчас Кирик мигом схватил нож, а Лизавета, опустив глазки вниз, тоненьким голоском поинтересовалась:
– Лампуша, можно мне еще одну сосисочку взять?
Я чуть не расхохоталась, но решила поддержать их игру:
– Конечно, детка, да угости Нину Ивановну.
Соседка оглядела исходящую паром розовую колбаску и констатировала:
– Останкинские покупаете, дешевые. Мы берем черкизовские, в натуральной оболочке, дорого, конечно, зато качественные продукты. Ой, какая сейчас жизнь сложная пошла, люди вынуждены на желудке экономить!
В этом заявлении вся Нина Ивановна, вроде она вам сочувствует вполне искренне, но потом вы вдумываетесь в сказанные ею фразы и понимаете, что она, похоже, между делом наговорила гадостей.
– Слыхали, что случилось-то? – затарахтела Нина Ивановна, отодвигая от себя тарелку с забракованной сосиской.
– Нет, – осторожно ответила я.
– Да ну! – всплеснула она руками. – Впрочем, откуда тебе быть в курсе, гоняешь весь день в городе, хорошо хоть ночевать приезжаешь. Катерина-то, гляжу, и ночью отсутствует! Слушайте!
Судя по раскрасневшемуся лицу Замощиной, новость была хоть куда!
– У Ванды Кропоткиной младенца украли, – с самым радостным лицом сообщила Замощина.
Дети разинули рты, а я испугалась.
– Как украли? Она же совсем недавно мальчика родила! Ему еще и месяца не исполнилось! – Два стукнуло, – кивнула Нина Ивановна и торжествующе оглядела наши растерянные лица, – Феденькой назвали. Между нами говоря, жуткий крикун был, как заведется плакать, у всей улицы спокойный отдых заканчивался.
– Почему был? – прошептала я. – Ребенок умер?
– Так с утра ищут, – с горящими глазами пояснила Нина Ивановна. – Ванда милицию вызвала, только толку! Небось на органы забрали! Тут, около леса, коттеджи строят, рабочие по-русски ни бум-бум, небось они постарались.
Мне стало совсем нехорошо, но Замощина, ничего не замечая, неслась вперед:
– А, может, продать захотели олигархам бездетным, всякое теперь случается.
– Как же это? – забормотала я.
– Да просто, – бросилась в объяснения Нина Ивановна, – Ванда безголовая, ей еще самой в песочнице играть, так нет, родила! Пошла в наш магазин, коляску у входа бросила и заболталась со Светкой, продавщицей. Два сапога пара, обе без царя в голове. Одна про младенца начисто забыла, другая про работу! Наборчики с косметикой они рассматривали. Ну а когда Ванда спохватилась, все! Сыночка нет.
– Так и не нашли? – спросила Лиза.
– Коляска на улице пустая обнаружилась, – охотно сообщила соседка, – вот…
Она явно собиралась продолжить рассказ, но тут под сильным ударом распахнулась дверь, ведущая во внутренние помещения нашей дачи, и на пороге появился покачивающийся Юрий, в одних трусах, опутанный веревками.
– Эй, жена, – проревел он, делая шаг в мою сторону, – гони бутылку!
Оставалось только гадать, каким образом мужик сумел отвязаться от дивана и раздеться почти догола. Лиза и Кирюшка мгновенно нырнули под стол. Я схватила свою сумочку, вытащила бутылочку с настойкой окопника, налила в чашку и сунула алкоголику:
– Держи!
Юрий понюхал содержимое и с чувством произнес:
– Во … разбогатели, коньяк пьем!
Вымолвив фразу, дядька одним махом опрокинул емкость и швырнул ее об пол. Вверх взметнулся фонтан мелких осколков. Я чуть не зарыдала, моя любимая чашечка, украшенная изображениями мышек, закончила свое земное существование.
– Хорошо, – крякнул Юрий, – еще гони.
Я открыла новую бутылочку. Интересно, когда окопник подействует? Тетка, подсказавшая рецепт, обещала, что после трех столовых ложек снадобья наступит полнейшее и безоговорочное излечение от алкоголизма, а Юрий выпил уже двести миллилитров и сейчас опорожнил вторую порцию.
– Хорошо! – с чувством произнес мужик и приказал. – Следующую!
Опустошив пять пузырьков, он сел на стул и пообещал:
– Ща спою!
Из его груди вырвался стон. Я обрадовалась. Ага, начинает действовать! Стон превратился в вопль.
– А-а-а-а-а…
Мое сердце медленно заполняла радость, похоже, окопник – замечательное средство, вон как Юрия, говоря языком тинейджеров, плющит. Вопль неожиданно трансформировался в вой.
– А нам все равно, а нам все равно, – завел Юрий, – пусть боимся мы волка и сову… Ну, подпевай, ребя, все вместе! Эх, хорошо, весело! Жена, давай пузырек! Славный коньячок, вкусный, зараза, теперь только его покупай! Водяру не неси, жрать не стану!
