На торшер не куплюсь, мне мои керосинки
Дороже, чем устрицы в острой заправке.
У меня здесь поля, натуральные травки
Для меня и хохлушки, как обозвали,
Мы с ней уплывём в далёкие дали;
Пусть она не подходит под суд идеала,
Но она мне сродни моего одеяла:
С ней тепло, и, я думаю, вы уже поняли,
Зря вообще меня с собой познакомили.
Закройте, пожалуйста, книгу, сударыня,
Есть и другие, другого издания,
«Войну и Мир» подберите в объятья,
Пригласите героя, накиньте платье.
Пьер Безухов, я знаю его, согласится,
А меня уничтожить и перекреститься.
– А что, если они не уродливые существа, а в несколько раз красивее нас?
– А что, если сравнить с чем-то точёным их недосягаемый анфас?
– А что, если они всё же могут, но не хотят прилетать?
Смотрят на нас осуждающе и отменяют приказ взлетать.
Я думаю: «Кто вы?» день ото дня,
Жажду экскурсий: Марс, Меркурий, Юпитер, Плутон.
Каждый день, из недели в неделю,
– А можете лестницу сбросить с летающего корабля?
– Земля не моё, существа.
Я в ней для себя ничего не нашёл.
Я здесь, я готов, я к ответу давно пришёл
(– Ребята, ну что вы молчите? Дайте же знак).
Я кричу в никуда так,
Что мой лоб весь измок:
– Ребята, придумал! (о знаке)
Чините дверной звонок.
На меня можно рассчитывать, я вам не враг.
(каждый день нажимаю, молчит).
Ну как же так?! Жаль.
Ну ладно. Позднее,
Позднее своё возгласит.
Я знаю, когда-нибудь точно он зазвенит.
А как зазвенит, я тогда из дома уйду.
Выйду, руки раскину и буду вас ждать, как в бреду.
Люди, скорей всего, станут смеяться, увидев меня.
Добрая баба Глаша, как диктофон, повторять:
– Сыночек, ты это зря.
Но промолчу. И реакции ноль.
Ё-моё, выдержка. Как вы хотели? В армии воспитал.
Стою, молча жду, я своё слово сказал.
И лишь ключом в руке, бывало, изредка звеня,
Я тихо, как умалишенный, бормочу:
– Летающее блюдо, обращаюсь к Вам.
Если похитите меня, я заплачу.
– Чем пахнет лето?
Оно пахнет духами Poison,
Соломенной шляпой в пакете
И мокрыми плавками.
Лето немного с приветом,
Как кукла Вуду, тыкает в нас булавками,
А после оставляет безжалостно зимовать.
Моё лето пахло твоей нюдовой помадой,
Радужным хайлайтером
И кондиционером для окрашенных волос.
Моя характерная анаконда,
Твой темперамент стоит миллиарда роз.
Ты словно смерч ворвалась в моё лето,
Втянула внутрь, выплюнула.
Пожалуй, не по вкусу тебе стал,
За это я позволил дико ненавидеть, тебя
А от себя устал.
– Чем пахнет лето?
Оно пахнет духами Poison.
Её духами, как мощнейший разряд.
Это дрянное лето. Посудите сами.
И кстати, Poison, в переводе яд.
Ты всё знаешь, но искусно умеешь скрывать в себе эту черту:
У тебя на руках уживаются несколько разных,
Имеющих смысл тату.
Амплитуда от всех и всеобщего поведения —
Это врождённый настрой.
И вещам даёшь странное имя,
И в одежде винтажный покрой.
По ночам ищешь новых рисунков причудливые эскизы,
Чтобы ноги не обижались и были забиты подобно рукам.
И за словом, конечно, в карман никогда не полезешь
И не лезешь ещё никогда к особям.
Ой, мужикам.
Vintage Black – вот, что имеет значение,
И свобода, что вместе с ним отец подарил.
Выезжая на трассу примерной дочей,
За секунду берёшь разгон.
Мчишь как демон, неистово, что есть сил.
Ты всё знаешь, ты для себя всё решила.
Какая любовь? Малоприятная муть!
Налив коньяка, выбираешь Ван Гога на спину
