Посмертные послания сыграли в ее судьбе роковую роль. Сначала Пашка, потом Агафон. Карлик оставил ей признание в любви, которое не забыть, на которое не ответить.
Глория погрузилась в прошлое и размышляла о своих ошибках, пока ее не отвлек звонкий лай Найды. Собака прыгала у ворот и отчаянно виляла рыжим лисьим хвостом.
— Ну, вот и он…
Черный «Туарег» медленно вкатился во двор. Найда радостно кинулась к водителю. Глория встала и приложила ладонь ко лбу, вглядываясь в залитую солнцем статную фигуру гостя. Как всегда, неотразим. Бодр, подтянут, в джинсах, белой тенниске и темных очках. Чем не Джеймс Бонд!
Глория вышла из беседки. Они сдержанно поздоровались. В ее присутствии Лавров чувствовал себя неловко и не мог скрыть этой неловкости. На Глории было зеленое домашнее платье и туфли на босу ногу. В блестящих волосах застрял листочек. Сыщик загляделся на ее декольте, и она рассмеялась.
— Как дела с агентством? Оформил бумаги?
— В процессе.
— Ты прирожденный частный детектив, — не преминул поддеть его Санта.
Он стоял, подбоченясь и бесцеремонно разглядывая давнего недруга. Впрочем, их взаимная вражда была скорее игрой.
— Стараюсь соответствовать.
— Тебя ждет кое-что интересное, — заметила Глория.
Ее вдруг осенило, что так называемые «ошибки» — это шаги на пути к истине. Чувство, которое она не могла поделить между покойным Агафоном и живым Лавровым, дано ей как испытание. Она должна достойно пройти его.
— Неужели?
Лавров привез торт, шампанское и фрукты. Торт Санта беспощадно раскритиковал. Мол, такой гадостью можно отравиться.
— Что туда кладут? — ворчал белый, как лунь, великан. — Кондитерский жир, разрыхлитель и прочую ядовитую химию. На коробке забыли написать: «Опасно для жизни!»
— Неси шампанское в холодильник, — не моргнув глазом, парировал гость. — Остуди, потом принесешь. А фрукты вымой, нарежь и тащи сюда. Мы с твоей хозяйкой будем угощаться.
Санта фыркнул, сверкнул глазами и удалился выполнять поручение.
— Рома, что такое первая любовь? — внезапно спросила Глория.
— Гормональная интоксикация мозга, — не задумываясь, выдал он.
— Ты говоришь о своем опыте?
— Видишь ли, я познаю вещи на практике, а не в теории.
— Я сегодня вспомнила Пашу Нефедова. Прошли годы, а все как будто вчера случилось. Сейчас я думаю, это была судьба, которая привела меня сюда, к Агафону.
— Присядем?
Роман шагнул в беседку и устроился на теплой деревянной скамье. Глория покорно села рядом. Он коснулся рукой ее пальцев, и она не отняла их.
— У тебя день воспоминаний?
— Мне приснилась девушка. То была я, только другая. Такой я себя раньше не знала, не видела. Это мое прошлое и будущее в одном лице. Я долго шла… и теперь, кажется, впереди брезжит финиш. Давняя история, с которой все началось.
— Не очень понятно.
— Да, прости… — спохватилась она. — Прости.
— Что с тобой?
— Наверное, я еще нахожусь под впечатлением сна. Мне часто снится одно и то же: какие-то бесконечные комнаты… сад с аллеями и тропинками… странные существа, похожие на людей…
— Ты рассказывала, — кивнул он, изнывая от жары.
— Это похоже на греческий лабиринт. Одна прямая линия, на которой так легко заблудиться.
Ветра не было, зато солнце палило вовсю. Надо бы умыться и выпить чего-то холодненького.
— Так вот… это был мой путь! Я менялась, и вместе со мной менялись мои сны.
Лавров был далек от ее снов и от того, что ее взволновало. Конец, начало… Глория любит философствовать. А он любит ее. Чувство невероятно физическое, особенно когда она так близко. Стоит только прижать ее к себе, найти ее губы… и вот оно, блаженство. Но в какой-то момент понимаешь, что рядом лишь ее тень. Что сама она — мираж, отражение в зеркале.
— Можешь на меня рассчитывать, — зачем-то сказал он. — В любых обстоятельствах.
— Ты о чем?
— Ну… если я открою агентство, то это не значит, что… В общем, я всегда готов прийти на помощь. Я…
— Отлично, — усмехнулась она. — Скоро ты мне понадобишься.
Глория не бросала слов на ветер. Раз говорит, что скоро — возможно, уже завтра она позовет его. Она видит наперед. И то, что она видит, беспокоит ее.
С тех пор, как Глория поселилась в доме колдуна Агафона, она сама постепенно превратилась в колдунью. Это свершалось на его глазах, но, черт возьми, он проморгал превращение. Теперь он имеет дело с другой женщиной. И эта другая — во сто крат ему милее и дороже прежней. И эту другую ему мучительно трудно любить…
— Нам нужен труп, — заявил Гор.
Аля не поверила своим ушам.
— Что-о?
— Труп, дорогая. Мертвое тело. Ты же хочешь стать настоящей шиваиткой?
— Ты перегрелся?
Они с Гором поселились в дешевой гостинице с видом на море. Кондиционер был сломан, непривыкшая к жаре Аля спасалась холодной водой и зеленым чаем. Благо, холодильник в номере работал. Публика на побережье собралась разношерстная, экзотическая. В первый же день Гор познакомил свою спутницу с Джоном.
— Сколько ему лет? — удивилась она.
— Семьдесят уже было.
