— Я узнала о ней лишь после ее смерти. Гор не скрывал, что падок на женщин и не отказывает себе в удовольствиях. Не будет Маши, он найдет другую, третью…
— …четвертую, пятую! Тебе это не оскорбляло?
— Что я могла поделать? Он такой. Я принимала его со всеми его пороками.
— Последняя любовь?
— Может быть… Но я уже не та, что прежде. Убийства охладили мое сердце. Мне страшно стать следующей. Я не имею права обвинять Гора или оправдывать. Он пугает меня! Это только мое ощущение…
— Зачем же ты все-таки приехала на дачу, одна, ночью?
— Наверное, хотела проверить, придет он по мою душу или нет. Глупо, правда?
— Проверка могла стать для тебя фатальной.
— Мне казалось, что я перестала дорожить жизнью. Но когда ты напал на меня, я поняла обратное. Расставаться с жизнью еще рано.
— Ты очень изменилась…
— С тех пор, как мы виделись? Судьба меня не щадила.
— Ты неплохо выглядишь! — возразил он. — Тебе идут темные волосы, и фигура хоть куда. Ни одного лишнего грамма.
— Я не верю в комплименты, особенно твои. Ненавижу мужчин. Шестаков разбил остатки моих иллюзий. Кстати… ты упомянул еще одно имя: Эрна. Кто она? Ее тоже убили?
— Эрна была хозяйкой салона магии. Ее нашли с проломленной головой, как и первых двух женщин.
— Шестаков и с ней крутил роман?
— Насчет романа не уверен. Эрна, мягко говоря, старовата для него.
— Он — любитель экзотики.
— Сначала любит, потом мочит…
— Ты циник!
— По-твоему, доктор по очереди избавляется от своих любовниц?
— Этого я не утверждаю. Но встречаться с ним боязно. Я бы уехала из города, да некуда. Недавно я обнаружила, что кто-то побывал в моей квартире… Я прямо спросила Гора, зачем он забрался ко мне в дом и что искал. Он все отрицал, но я ему не поверила. У него ловкие руки, и открыть обычный замок не представляет для него труда. Это был он!
— Откуда ты знаешь?
— Чувствую. Поздняя любовь обостряет инстинкты, — усмехнулась она. — Если честно, я унюхала его парфюмерию. У меня тонкое обоняние.
Алю передернуло. Ее вдруг пронизал холод, и она обхватила себя за плечи. Она вспомнила кучу сена в сарае, где было кое-что припрятано. Сказать или не сказать?
— Что он мог искать? — удивился собеседник.
— Понятия не имею. У меня нет ничего ценного.
— Возможно, ты заблуждаешься.
— Шестаков чокнутый. Трудно понять, что на самом деле у него на уме.
Они сидели в машине, которая стояла под старым деревом, и слышали, как перекликаются совы. В их протяжных криках было что-то зловещее.
— Ты продала ему дом с дурной репутацией, — заявил сыщик. — У доктора на тебя зуб.
— Дом продавала мама. Я не вмешивалась. Для меня оказалось полной неожиданностью, что это наша бывшая дача. Клянусь!
— Отсюда твой брат ушел на ту проклятую рыбалку. А потом в этом доме ты выстрелила в своего жениха Берестова[6]. Помнишь?
— И спасла кое-кому жизнь!
— В благодарность я помог тебе избежать суда.
— Мне пришлось заплатить кучу денег, чтобы отмазаться. Адвокат запросил такой гонорар, что мы с мамой продали квартиру. Он дал, кому надо, а львиную долю загреб себе.
— Это были необходимые издержки.
— Я закрыла прошлое и не хочу туда возвращаться, — поежилась Аля. — А чертов дом опять возник из небытия. Словно призрак! Я следила за Шестаковым, и когда он привел меня в Прокудинку, у меня волосы зашевелились на голове. Веришь?
Лавров, — а это был он, — кивнул. Доктор купил дачу не для того, чтобы отдыхать от городского шума, и даже не для того, чтобы возить туда любовниц или выращивать в бутылях всякую нечисть.
— Шестаков знает, что это был ваш дом?
— Думаю, нет…
— Но ведь в купчей стоит фамилия твоей матери: Нефедова.
— И я — Нефедова! — сообразила Аля. — Гору это известно. Мы вместе ездили в Индию, и он устраивал все дела с визами. Конечно! Боже, какая я тупица! Вряд ли он счел мою фамилию случайным совпадением…
— Прошло время. Он мог забыть фамилию продавца.
— Только не он! Гор каждую мелочь держит в памяти. Он дотошен до колик. Моя бытовая безалаберность ужасно его бесит. Он бы никогда не променял Тамару на меня.
— Из этого следует вывод, что тебе не было смысла ее убивать?
— Я не убийца! Тот выстрел в Берестова спас Глории жизнь. Если бы не я, она бы погибла. Уже умирая, он успел нажать на курок своего пистолета…
Лавров живо представил драматическую сцену в горнице, когда рухнувший замертво «жених» Алины рефлекторно выстрелил и промахнулся. Пуля прошла низом и застряла в стене.
— В ту ночь… зачем ты привезла с собой пистолет, если не собиралась стрелять?
— Для самозащиты. Я подозревала, что он маньяк… и не ошиблась.
— Разве ты не хотела убить Глорию, потому что приревновала ее к Берестову?
— Я была не в себе! Мной овладело безумие, и тогда говорило оно, а не я. Думаешь, просто выстрелить в человека, который… с которым…
— За которого ты готовилась выйти замуж, — вздохнул Лавров.
— Откуда я знала, что он помешан на женщинах? Я ему поверила. А он…
— Шестаков из той же обоймы мужчин-ловеласов. Ты наступаешь на одни и те же грабли, Алина.
— На сей раз нет!
— Ты рассказала доктору, что убила своего жениха в этом доме? В горнице, где вы наверняка занимались сексом. Занимались?
