На третьей неделе поста Уллиема припугнули и заставили снять свою кандидатуру, но его голоса перешли к Дермоту и Ориссу. В течение шести длинных дней и двенадцати напрасных голосований за Хьюбертом, Дермотом и Ориссом оставалось по пять голосов.
В ночь накануне Рождества Камбер и Джорем молились в маленькой часовне в покоях, где Камбер жил еще канцлером. Ансель уже ушел спать в соседнюю комнату. В заключение ночных молитв отец и сын замкнулись в глубоком контакте. Легкий стук в наружную дверь прервал медитацию, и они удивленно посмотрели друг на друга.
— Мы кого-то ждем? — проворчал Камбер. Поднявшись и направляясь к двери, Джорем пожал плечами.
— Слишком поздно. Вечерняя месса окончилась.
Камбер остался в часовне и вновь опустился на колени, но мысленно следовал за сыном. Джорем подошел к двери, проверил, кто за ней, и с удивлением обнаружил, что у двоих из пришедших есть защиты. Дверь распахнулась, и Джорем, а через него и Камбер, узнали четырех епископов — Ниеллана, Кая, Дермота и Орисса. Уловив посланное ему удивление сына, Камбер распорядился впустить посетителей, затем на мгновение повернулся к маленькому алтарю, прочел короткую молитву, перекрестился и поднялся на ноги. Четверо вошли в гостиную и встали у камина.
— Добрый вечер, милорды, — тепло приветствовал их Камбер, подходя. — Джорем, принеси, пожалуйста, стулья для наших гостей. Господа, я боюсь, что удобства не ахти какие, но все наше гостеприимство в вашем распоряжении. Садитесь, пожалуйста.
Пока гости рассаживались по креслам и стульям, которые принес Джорем, Камбер попытался проникнуть в их сознания. От Ниеллана и Кая он ничего не узнал, кроме легкой скрытой нерешительности Кая, во власти которой тот пребывал после своего удаления из Королевского совета. Орисс казался просто испуганным, но умело обуздывал свои страхи. Дермот выглядел покорным исполнителем чего-то. Камбер не мог понять, чего, и в присутствии Ниеллана и Кая не решался читать глубже.
— Спасибо, Джорем, — сказал Камбер, усаживаясь на принесенный Джоремом сундук, так как остальные места были уже заняты. — Итак. Чем обязан, милорды? Мне попросить Джорема уйти? Судя по позднему часу, у вас какое-то важное дело?
Орисс, который по возрасту и положению должен был быть предводителем, сцепил пальцы, собираясь с духом, но потом шумно вздохнул.
— Лучше вы, Ниеллан. Я не могу.
Вздохнув, епископ-Дерини поднял бровь, посмотрел на Орисса, потом поджал губы и повернулся к Камберу.
— Думаю, отец Джорем может остаться, — он кивнул Джорему, стоявшему за спиной отца безмолвной серой тенью. — Скажите, Элистер, не можете ли вы выставить защиту этой комнаты без лишней суеты и не пугая наших коллег-людей?
Сердце Камбера оборвалось. Теперь он понял, зачем они пришли.
Не меняя выражения лица, Камбер глубоко вздохнул и закрыл глаза, мысленно касаясь всех рычагов, которые они с Джоремом и Лиселем установили в день прибытия в этой комнате.
Теперь, когда регенты используют Дерини на службе, это было необходимо, хотя они все еще надеялись, что нужды в этом не будет. Защиты успокаивали и поддерживали его, невидимые снаружи (он не хотел, чтобы о них знали), но достаточно сильные, чтобы отметить любое вмешательство. Когда он открыл глаза, Ниеллан одобрительно кивнул. Кай тоже оценил защиты. Двое других смотрели на него со смесью любопытства и страха от того, как стремительно Элистер проделал все, что требовалось.
— Это пойдет? — осведомился Камбер. Ниеллан еще раз кивнул.
— Великолепно проделано. Кай боялся, что вы не приготовились заранее. О вас говорят, что вы не часто пользуетесь своими способностями.
— Вот уже много лет назад я убедился, что наше искусство не стоит выставлять напоказ, — возразил Камбер. — Это не мой стиль. Существует свое место и время для тех даров, что мы получили. — Он перевел невозмутимый взгляд с Кая на Орисса и Дермота. — Но, по-моему, в столь поздний час вы пришли сюда не затем, чтобы обсуждать мои способности… по крайней мере, в том, что касается способностей Дерини?
— Совершенно верно.
Ниеллан, сидевший в одном из кресел, сложил руки и постучал указательными пальцами по губам. Серо-стальные глаза взирали неподвижно на лице, обрамленном серо-стальными волосами и бородой.
— Элистер, в обмен на некоторые уступки, Дермот и Роберт согласны снять свои кандидатуры и на завтрашнем собрании проголосовать за вас.
Камбер предчувствовал, что скажет Ниеллан, однако когда слова эти прозвучали, он не сумел совладать с мгновенным головокружением. Джорем, он видел, также был потрясен, но постарался не выказать собственного изумления.
— Dоminе, nоn sum dignus, — только и пробормотал он, опуская глаза.
— Ничего подобного! — возразил Дермот. — Вы достойны этого куда больше, чем любой из нас! — Он указал пальцем на себя и Орисса. — И уж куда лучше, чем этот негодяй Хьюберт Мак-Иннис, которого стараются продвинуть регенты!
— Чистая правда, — согласился Ниеллан, и Орисс с Каем согласно кивнули.
