Однако и он, и Тавис использовали эти занятия, чтобы скрыть истинные намерения, — регентам не нравилось присутствие Джевана и Райса Майкла на судах или заседаниях Совета, если это не диктовалось необходимостью. Они считали, что незнание лучше всего может держать вспыльчивых принцев поодаль до тех пор, пока они не понадобятся.
Чтобы разгадать такую тактику, Тавису и Джевану не понадобилось много времени, еще меньше времени ушло на то, чтобы научиться бороться с политикой регентов. Поняв их игру, они не стали высказывать протестов. Они стали искать внешне невинные причины, чтобы быть там, где происходило нечто важное, и обиняками давали понять окружающим и особенно тем, кто этого с нетерпением ожидал, как Джевана беспокоит его нога, и то, что принц недалек и простоват. Джевану это было не по вкусу, но в конце концов они с Тависом решили, что лучше способа не обращать на себя внимание регентов и продолжать набираться ума просто не придумать.
Поэтому они с Тависом по утрам, а порой на целый день уединялись в оконном алькове главного зала, наслаждались неярким светом зимнего солнца и выжидали, когда начнется что-нибудь интересное. Акустика в алькове была прекрасной, и тому, кто собирался просто слушать, а не смотреть, можно было не высовываться на обозрение всего двора.
Теперь Джеван и Тавис, как обычно, расположились у окна, нарочито безразличные к тому, что происходило в противоположном конце зала. Тавис оставался недвижим.
Джеван как раз приладил последний из нескольких тонких серебряных дисков к недоуздку. В этот момент двери распахнулись, и в зал влетел Хьюберт, сопровождаемый епископом Альфредом и тремя другими прелатами, чьи лица Джевану были знакомы, но по именам он их не знал. Джеван глазами показал Тавису на маленькую процессию, торопливо пересекавшую зал, не глядя по сторонам.
— Посмотри, здесь епископы, — шепнул Джеван, придвигаясь поближе к Тавису, чтобы иметь возможность подольше видеть их, прежде чем вошедшие скрылись за выступом стены. — Как по-твоему, они наконец выбрали архиепископа?
— Если так, то это явно не Хьюберт, — ответил Тавис, непроизвольно углубляясь в сознание епископа, в надежде прочесть кое-что. — О, Боже, да он зол. Я не стану уходить еще глубже, вдруг шпионы регентов наблюдают, но не желал бы, чтобы его гнев был направлен против меня.
Когда Хьюберт и его спутник скрылись из вида, Джеван пересел ближе к выходу из алькова и осторожно выглянул. По крайней мере несколько минут людям в зале будет не до них. Если подглядывать осторожно, его наверняка не заметят.
— Ваше Величество, — Хьюберт махнул головой Ал-рою, его спутники тоже кивнули. — Прошу меня простить за вторжение, но я должен переговорить с остальными регентами.
Свита Хьюберта осталась стоять на месте. Епископ знаком подозвал Таммарона, а сам перешел к Мердоку и Эвану.
Несмотря на хорошую акустику, ни Джеван, ни Тавис не могли разобрать слов Хьюберта, но Джеван видел, как он тряс головой, лицо Таммарона багровело, а Мердок почти зарычал:
— Они… что?
Последовало бессвязное бормотание, потом Таммарон вернулся к Алрою и зашептал на ухо. От слов Таммарона у Алроя открылся рот, но затем он кивнул и снова сжал свой скипетр, обращаясь к просителям, все это время ожидавшим очереди и заинтересовавшимся происходящим.
— Господа, мы просим извинить нас, только что возникло обстоятельство, требующее нашего немедленного совещания с регентами. Если вы, уходя, оставите свои имена герольду, мы постараемся рассмотреть ваши петиции на следующий день после Рождества в должном порядке.
С этими словами король встал, а герольды стали подталкивать людей к выходу. Джеван быстро спрятал голову обратно в альков и широко раскрытыми глазами посмотрел на Тависа. Мимо их тайника уходили просители.
— Ты знаешь, что…
— Тс-с, — Тавис прижал палец к губам и на мгновение закрыл глаза. — Да, по-моему, именно это я и слышал, но я хотел убедиться. — Он открыл глаза и посмотрел на Джевана. — Остальные епископы избрали Элистера архиепископом Валоретским.
Джеван сложил губы так, словно собирался присвистнуть. Теперь посторонние ушли, и они услышали, как Мердок и Эван вылезли из-за стола, и ноющий голос Мердока заговорил что-то насчет того, чего он не потерпит.
— Так давайте что-нибудь сделаем, — отвечал Хьюберт. — Давайте вызовем Ориэля и пошлем его за Раном…
— Не будем говорить об этом здесь, — раздался отрезвляющий голос Таммарона в гулкой тишине пустого зала. — Охранник, сходи за лордом Ориэлем. Ваше Величество, думаю, вам лучше вернуться в свои апартаменты. Это дело для взрослых.
Они услышали, что Алрой соглашается (неохотно, судя по интонации), а потом звук легких шагов. После этого затихли и голоса регентов, также покинувших зал. Когда Джеван снова решился выглянуть из-за утла своей ниши, в комнате были только писцы и два герольда.
Заинтригованный, принц повернулся к Тавису и произнес, испугавшись звука собственного голоса:
— Как по-твоему, что они собираются делать?
