— А кто же еще? Ниеллан и Дермот бежали с нами в Дхассу, но Хьюберт наверняка знает, где мы, потому что он приказал Рану осадить город. Кай и Давит Ниван убиты в соборе на Рождество, так же как и…
Он склонил голову, голос его сорвался. Джорем вовсе не собирался говорить на эту тему, особенно с ней, но Ивейн уверенно сжала его руку.
— Я уже знаю, Джорем. Все в порядке, можешь говорить и об этом.
— Мне очень жаль, Ивейн, — прошептал он. — Видит Бог, мы пытались спасти его, но не имея под рукой Целителя… Это было ужасным, бессмысленным, трагическим…
— Я знаю, — пробормотала она. — Вы не виноваты в этом. Неужели ты думал, что мне не известно об этом? Неужели ты думал, что я ничего не почувствовала, когда он умер?
Она часто заморгала, чтобы скрыть выступившие слезы, и смотрела в потолок до тех пор, пока не смогла продолжить.
— Нам не удастся пребывать здесь вечность, — произнесла она, немного отойдя от переживаний. — Нельзя подвергать опасности добрых монахов, предоставивших нам кров. У тебя есть какие-нибудь идеи, кроме того, чтобы собраться здесь всем вместе?
Джорем кивнул, вновь возвращая спокойствие духа.
— Нам с Анселем поручили начать возводить здесь Портал. Как только сможем, отправимся в старый ми-хайлинский храм, куда мы водили Синхила. Он пустует, но давние запасы все еще там. Превратив Портал в храме в ловушку, мы будем в безопасности, по крайней мере какое-то время.
— Бывают куда худшие места изгнания. А тут мы почти как дома. Ты сказал, что вы собираетесь соорудить здесь Портал. Вам одним не управиться…
— Даже и не думай предлагать свою помощь, — мягко произнес он. — Мы собирались попросить Кверона, но можно найти и других. Насколько я помню, Фиона знакома с этим делом. Можно будет привлечь и Камлина, если он поправится к тому времени.
Ивейн вновь подняла глаза к потолку, до боли закусив губу.
— Тебе рассказали о тете Айслин, Эйдриане и… Эйдане? — прошептала она дрожащим голосом.
Джорем кивнул.
— А также о том, как ты исцелила Камлина. Это было чудо, Ивейн!
— Нет, это все Тиэг, — поправила она, снова поворачиваясь к брату. — Он тоже Целитель, как и его отец. Он… — Она с трудом сглотнула, упорно стараясь справиться со слезами. — О, Джорем, его отец так гордился бы им!
Не в силах больше сдерживаться, зарыдала в объятиях Джорема, гладившего ее по голове, бормотавшего глупые слова и в конце концов установившего с ней контакт, чтобы каждый из них узнал, что случилось с другим со времени их последней встречи. Когда она наконец взяла себя в руки и открыла глаза, Джорем сидел рядом, здесь же был и брат Доминик со второй миской похлебки.
— Я не могу, — она попыталась протестовать. — Еще столько дел впереди.
Но Джорем был непреклонен.
— Единственное дело у тебя на ближайшие несколько дней — это поправляться, — сказал он. — А теперь, прошу, не перечь брату Доминику и поешь. Мы с Лиселем позаботимся обо всем, пока ты не окрепнешь.
Для Камбера новый год начался не лучше, чем для его детей, ибо еще до того как он получил безрадостные вести от Джорема, его настигли печальные сообщения из Балорета. Камбер вместе с епископом Дермотом помогали Ниеллану служить полуденную мессу, что вошло у них в обычай со дня бегства в Дхассу. Сложив руки на груди, они ожидали, пока епископ дочитает последний отрывок из Евангелия:
«Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово был Бог…»
Пока Ниеллан читал, над Порталом часовни замерцал и сгустился воздух, а затем возникла темная фигура в окружении пурпурной дымки — ибо этот Портал по-прежнему был заряжен как ловушка. Ниеллан лишь мельком покосился в ту сторону, ибо месса уже подходила к концу, но Джебедия вместе с епископскими стражниками немедленно заняли позицию вокруг выложенного мозаикой участка, отмечавшего местонахождение Портала. Камбер незаметно присоединился к ним. Он сомневался, чтобы кто-то в часовне опознал эту фигуру в черном, но у него сомнений не было: это Тавис — и один, без Джевана.
Он кивнул Джебедии и стражникам, чтобы они прикрыли новоприбывшего от взоров паствы, на коленях ожидавшей епископского благословения, и осторожно шагнул в пурпурный туман. Ловушка была расставлена таким образом, чтобы ментально оглушить любого, кто попадет в нее, до прихода Ниеллана, но Камберу не терпелось расспросить Тависа хотя бы на словах.
— Что стряслось? Где Джеван? — торопливо спросил он, схватив Тависа за плечи и вперившись взглядом в светло-голубые глаза.
Целитель вздохнул.
— Он сидит со своими братьями в Совете и слушает, как регенты подтверждают законность рамосских эдиктов.
— Рамосских эдиктов? Сегодня? Всех?
— И даже больше того.
