— И тебя тоже, — сердито прошептал Джеван. — О, Тавис, он боится, что тебе будет трудно свыкнуться с тем, что случилось, поэтому он приведет других Целителей.
— Других Целителей, — прошептал Тавис. Джеван кивнул.
— Да. Двух отцов — отца Эмриса и отца Кверона, так, по-моему, он сказал. — Тавис присвистнул.
— Эмрис и Кверон? Такие могущественные Целители ради меня. Некоторое время Эмрис был моим учителем, а о Квероне я слышал.
Он замолчал, глядя в потолок, пока Джеван, которому надоела пауза, не дернул его за руку, которую все еще держал.
— Тавис, а что если они заодно с Райсом? Не для того, чтобы помочь тебе, а сделать то же, что Райс той ночью.
После короткой заминки Тавис ответил:
— В таком случае, мы приходим к заключению, что мне больше не нужны Целители, не так ли? — сказал он. — Вы хотите мне помочь?
— А я смогу, имея защиты?
— Именно потому, что у вас есть эти защиты, мой принц, — прошептал Тавис. — Предупреждаю, от этого вы очень устанете, но мне действительно необходима ваша энергия. Я не причиню вам зла. Я бы никогда этого не сделал.
— Я верю тебе, Тавис, — ответил мальчик, — Мне все равно, что ты Дерини. Ты совсем другой.
— Надеюсь на это, мой принц, — пробормотал он. — Я надеюсь.
Подняв голову, он огляделся, снова откинулся на подушку и отпустил руку мальчика.
— Пододвиньте стул ближе, чтобы было удобнее.
Мальчик подчинился, придвинув стул вплотную к кровати. Он принес одеяло и постелил на стул, а сам завернулся во второе, чтобы спастись от холода комнаты.
— Вот так, — пробормотал Тавис, попросив мальчика положить голову на край постели. — Опуститесь еще немного, чтобы я смог коснуться вашей головы. А теперь дайте вашу руку и устройтесь поудобнее. Вам ничто не должно мешать.
Джеван примостился, заткнув одеялом щель между стулом и кроватью. Заняв наконец удобную позицию, он взял руку Целителя и прижал ее к щеке.
— Прекрасно, — прошептал Тавис, теперь его голос был почти не слышен. — А теперь откройтесь мне, как будто я собираюсь вас исцелять. Я попытаюсь забрать у вас энергию, как вы обычно забирали ее у меня. У вас в голове должно появиться чувство легкого давления, точно что-то проходит через все тело и выходит через голову, но бояться нечего, я начну, когда вы почти заснете. Вот так. Позвольте мне вести нас обоих. Усните, вы в безопасности.
Голос Тависа замер, и Джеван почувствовал, как прикосновение Целителя постепенно овладевает его телом. Он привычно ощутил приближение дремотного состояния. Почувствовал, как энергия теплой волной всколыхнулась и забилась под черепом, и это вовсе не было неприятно.
В полусне в его сознании задвигались странные картины: он стоит в мрачной комнате, окруженный людьми, которые должны быть знакомыми, но он не узнает их. Тут и его отец, он подносит загадочно поблескивающую чашу к его губам. А потом все перемешалось, точно в калейдоскопе, — свет, звуки, ощущение вращения, но от этого не было страшно, просто очень непонятно.
Рука Тависа успокоительно потрепала его по щеке, и он вцепился в нее покрепче. А потом все пропало, Джеван заснул по-настоящему, и когда он проснется, то ничего не вспомнит.
Райс и Камбер застали ту же картину полчаса спустя, но приняли за обычный сон. Камбер взял спящего мальчика и перенес его в собственную комнату, Райс остался приглядывать за больным.
Тавис мирно спал, Райс не стал беспокоить его и сел на оставшийся у постели стул Джевана. Вернулся Камбер, но Райс заверил, что в течение следующих часов делать нечего и можно поспать. Камбер подчинился, захватив с собой Джорема и Ивейн во дворец архиепископа, где брат подыскал сестре временное пристанище в нижнем этаже, в одной из комнат монахинь. До рассвета все проспали сном смертельно уставших людей.
Тавис проснулся с первым светом, вызвав недоумение Райса. К своей радости, Райс заметил, что после сна больной посвежел (по правде говоря, он выглядел лучше, чем Райс мог надеяться), но когда Целитель положил прохладные пальцы на запястье пациента, то почувствовал, как мгновенно закрылись защиты Тависа. Райс буркнул «доброе утро» и, спросив разрешения, осмотрел его. Тавис был настроен почти враждебно. Райс удивился, но не решился показать удивление. Сейчас менее всего Тавис нуждался в дополнениях к ноющей ране и душевному упадку.
— Ну что ж, сон снова сотворил чудо, — сказал Райс, закончив общий осмотр. — Острая боль тебе теперь не грозит. Как себя чувствуешь?
Тавис медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Райса. Его худое лицо ничего не выражало.
— А как я должен себя чувствовать? Я, Целитель, потерявший руку.
Голос был безразличным и ровным, и Райс решил, что это эмоциональный спад.
— Ты должен переживать потерю. Но у тебя осталась жизнь, ты все еще Дерини и Целитель. Без сомнения, есть еще множество занятий, которые тебе под силу.
— Правда? Возможно, ты прав.
Райс не знал, как продолжить разговор. Он откинул покров над поврежденной рукой, и стал отвязывать ее от спинки стула. От вида забинтованного обрубка, который был слишком мал, чтобы походить на руку, Тавис побледнел, задрожал и отвернулся.
