Как только королю и регентам позволили дела, в главном зале собрался весь двор. Принцам дали время, чтобы умыться и сменить окровавленные одежды. Теперь мальчики сидели в креслах справа и слева от брата, представлявшего верховную власть. Тавис с озабоченным видом стоял у кресла Джавана. Трое ремутских регентов окружали трон. Епископ Хуберт переходил от Элроя к Джавану, потрясая епископским посохом, как талисманом против дерини. Слева от трона Элроя расположились графы Мердок и Таммарон в графских коронах и длинных придворных мантиях из богатых темных тканей, отделанных мехом.
Присутствовали также архиепископы Джеффрей и Орисс, констебль граф Адаут и несколько менее значительных персон, занимавших места справа от трона и дальше вдоль стены. Несколько писцов неутомимо скребли перьями. Джеффрэй, единственный, кроме Тависа, дерини, который был в состоянии воспользоваться своими способностями (пленников напоили наркотиками еще до того, как они покинули место стоянки, чтобы избежать подвоха), желал только находиться как можно дальше от всеобщего внимания. Сегодня принадлежность к расе дерини будет основным пунктом обвинения.
Ему бы хотелось больше услышать об инциденте. Судя по обрывкам сведений, добытых во дворце, складывалась такая картина: сегодня королевская свита была атакована, часть нападавших стоит сейчас здесь, среди убитых оказался и Дэвин, к нему после смерти вернулся прежний облик. Отсюда мог следовать только один логический вывод: Дэвин-ключевая фигура деринийского заговора. Иначе как объяснить, что дерини столь высокого положения поступает на службу под видом простого солдата?
В том, что Дэвин умер, сомнений не было. Его безжизненное тело было представлено на обозрение двора. Оно лежало на носилках рядом с телами четырех мертвых бандитов, слуги и стражника. Рядом стояли на коленях захваченные живьем, связанные и накаченные наркотиками пленники, позади каждого стоял стражник. Они действительно были дерини (Джеффрэй убедился в этом, как только их ввели, хотя их защиты были изломаны наркотиками), но, кроме Дэвина, архиепископ Валоретский никого не знал.
— Из этого я делаю обоснованный вывод, — вещал Мердок, — что эти дерини, — его негодование било через край, — помышляли убить братьев Вашего Величества и угрожали бы вашей жизни, если бы в последний момент неотложные дела не оставили вас в Ремуте. Ваше Величество изволит помнить, это не первый случай деринийского заговора против династии Халдейнов. Теперь один из королевских, охранников убит, а другой, которому доверили безопасность короны, оказался предателем.
Он отступил на шаг и злобно указал на тело Дэвина.
— Вот лежит граф Кулдский, который при помощи волшебства, несомненно нечестивого, принял облик другого и обманул вас и ваших братьев и который был раскрыт только когда смерть воспрепятствовала продолжению его темных деяний.
— Он спас жизнь Рису Майклу, — возразил Джаван. — Он принял на себя стрелу, предназначавшуюся моему брату. Мердок в раздражении развел руками.
— Ваше Высочество, как могли вы так обмануться? То, что стрела угодила в него, чистая случайность, вот и все! — Он снова резко указал на тело. — Его сообщники просто промахнулись. Еще один был ранен таким же образом. В горячей битве не всегда удается попасть точно в цель, в особенности если лучник трусливо скрывается среди кустов.
Он вытянул указательный палец с кольцом в направлении человека, которого убил Джаван, из его ноги все еще торчала стрела.
— Все эти дерини в заговоре, — закончил он. — Ясно, кому они служат-черному повелителю проклятий и разрушения!
Джеффрэй едва сдержал себя и остался на месте, он знал, что не решится бросить вызов Мердоку и отвлечь внимание регентов на себя. От последнего заявления Мердока Тавис побледнел, сжал губы и уставил горящие глаза в пол.
Элрой, на протяжении речи Мердока все более бледневший, сжимал позолоченный скипетр как ключ к государственной мудрости и смотрел на четырех пленников, повергнутых к его ногам.
— У вас есть что сказать нам? — тихо, но уверенно спросил он.
Узники угрюмо поглядели на него, от принятых наркотиков глаза их блуждали. Ни один не выказывал желания говорить.
— Мы не хотим, чтобы наш приговор сочли необоснованным, — продолжал Элрой почти умоляюще. — Ваше преступление доказано. Не делалось ничего, что могло бы спровоцировать ваше нападение. И все же, если у вас есть оправдания…
Епископ Хуберт дважды ударил своим посохом о деревянный пол помоста. Для коленопреклоненных это был голос рока.
— Ни одно оправдание не может умалить вины того, кто поднимает руку на миропомазанного короля, ваша милость! — в гневе пророкотал он. — А удар, нанесенный братьям короля, есть удар, направленный против самого короля! Эти дерини замышляли святотатственное убийство и измену родине. Их пример должен показать, что ни одна душа не сможет безнаказанно поднять руку на нашу королевскую династию!
