— Нет, просто не было необходимости. Когда мы были молодыми, она пользовалась старым Порталом графства Кулди, если хотела навестить нас в Кэррори, но она бывала у нас не часто. У нее была своя жизнь, трое подрастающих сыновей и обязанности графини и жены Иаина МакЛина. Но в любом случае Портал в Кулди больше недоступен. Ты знаешь, что земли семьи МакРори переданы брату Хуберта МакИнниса, не так ли?
Джебедия открыл рот и покачал головой.
— Я не знал о графстве Кулди, даже не думал об этом. Достаточно и того, что они забрали Кэррори. — Он задумался, потом продолжал. — А ваша сестра, она еще жива?
— О да. Она была младшей из нас пятерых, на пять лет младше меня. У меня есть еще одна сестра, которой под восемьдесят. Она аббатиса в монастыре святой Нильды в Картмуре. Прости, но я думал, ты знаешь.
Джебедия снова покачал головой, озадаченная улыбка тронула его губы.
— Вы забываете, я не слишком хорошо знал Камбера МакРори, пока он не стал Алистером Калленом. А эта Айслин, она не может быть женой нынешнего графа Кирнского?
— Нет. Это ее старший сын, его тоже зовут Иаин. Двое братьев ее мужа мертвы, хотя и у них остались дети.
— Значит, она живет со своим сыном и его семьей?
— Нет. Со своим внуком Эйдрианом и его семьей. А сына Эйдриана, который на год старше моего внука, тоже зовут Камбер. Все зовут его Камлин, сокращенно от Камбера Эллина.
— Понятно. — Джебедия задумался на мгновение и опять посмотрел на Камбера. — Вы хотите, чтобы Эвайн забрала только Эйдана, или уйдет вся семья?
— Надеюсь, они все уйдут, — ответил Камбер. — Я бы не стал утверждать, что в Трурилле, особенно так близко от Кулди, будет безопасно.
— А где будет безопасно?
Камбер устало опустился на колени на скамью перед алтарем и потер глаза.
— За Кулдским нагорьем есть монастырь. Он называется монастырь святой Марии в горах. Более века назад слуги нашей семьи, недерини, основали его. Я наказал Йораму послать их туда,. Обитель находится в епархии епископа Грекотского, так что я мог официально следить за делами в ней. Новый епископ о ней знать не будет. За оградой монастыря мало кто знает о его существовании.
— Ясно. — Джебедия задумчиво потер подбородок. — А вы не боитесь за Эвайн? Путешествовать зимой по Гвинеддской равнине в ее положении…
— Конечно, я беспокоюсь, Джеб, — он вздохнул. — Но пусть уж лучше они будут там на свободе, чем останутся здесь мишенью для регентов. Кроме того, Энсель и слуги будут оберегать Эвайн и детей, Кверон может разрешить акушерские проблемы, а дороги Гвинедда вполне сносны. Другого выбора нет. Эйдриан и Мэйри ни за что не отпустят Эйдана ни к кому, кроме члена семьи.
— Это одновременно и успокаивает, и сулит известные неудобства, — произнес Джебедия, снова покачав головой. — А как насчет Йорама и Риса? Если уж дело дойдет до этого, разве и они не станут мишенями?
— А разве каждый из нас-не цель, если дело дойдет до беды? — возразил Камбер. — Нет, придется смириться со своей судьбой. Кстати, о Рисе, по-моему, лучше вернуться в мои комнаты, на случай, если он уже вернулся. Меня волнует принц Джаван. Кроме того, я подозреваю, что теперь Найэллан и Кай уже закончили мессу и им не терпится узнать о происходящем. Жаль, не в нашей власти принести им хорошие новости.
— А как же Йорам?
— Я уверен, что он остался проследить за отъездом Эвайн и остальных. Как только сможет, он присоединится к нам. Сейчас меня больше волнует Рис. Надеюсь, ему больше повезло, чем нам.
Покинув комнаты Камбера, Рис следовал за Бертрандом к боковому выходу из резиденции архиепископа. Держась замковых стен, они дошли до маленькой калитки в огромных южных воротах, у юноши был ключ от нее. Оттуда они попали в заснеженный замковый двор, пройдя который, оказались у перехода, соединявшего западную стену большого зала с королевской башней. После чего оставалось только миновать узкие переходы и подняться по лестнице к комнатам Джавана. Когда паж отворил нужную дверь, бледное лицо Тависа, склонившегося над бившимся в лихорадке мальчиком, обратилось к Рису.
— Когда это началось? — спросил он, сбросил плащ, поставил сумку и положил руку на горячий лоб Джавана.
— Около трех часов назад. Он весь горит. Рвота, судороги. Пару раз мне казалось, что я теряю его. Если бы я знал наверняка, то сказал бы, что его отравили.
Рис тщательно осмотрел мальчика и покачал головой.
— Нет, прослеживается нарушение баланса, но это не отравление. Что он ел?
Тавис ополоснул тряпицу в чаше с холодной водой, которую держал слуга, и стал вытирать содрогающееся тело.
— Ничего необычного, все, как в другие дни. Прошлой ночью у него были симптомы простуды, но утром он казался вполне здоровым и даже тогда, когда я оставил его в зале сегодня днем.
— Сейчас он даже слишком нездоров, — произнес Рис, исследуя руками тело Джавана и качая головой. — Бертранд, подай, пожалуйста, мою сумку.
С этими словами Рис приподнял сомкнутые веки Джавана и заглянул в зрачки, потом порылся в сумке.
— Итак, прежде всего нам нужно сбить лихорадку. У вас найдется немного вина, чтобы высыпать туда вот это?
