Рис и Эвайн покинули свои покои во дворце, которые они занимали последние двенадцать лет, и временно поселились в Валорете в доме Риса, который тот купил еще в свою бытность молодым Целителем и все эти годы использовал как гостиницу для учеников-Целителей. Время от времени они навещали Шиил, чтобы проведать младших детей и встретиться с новым наставником. Там в одну из прекрасных ночей в середине мая они зачали четвертого ребенка-девочку, которая должна была появиться на свет в начале следующего года. Пока Камбер жил во дворце архиепископа при соборе, Рис и Эвайн не хотели возвращаться в Шиил насовсем, а Камбер не мог уехать до коронации, назначенной на конец мая.
На место королевского врача, оставленное Рисом, регенты назначили двоих людей. Они решили, что люди могут справляться с простудами и другими болезнями короля не хуже дерини, а деринийское волшебство вообще противоречит научной медицине. Вот в уходе за больными-массажах, притираниях и прочем-Целители большие мастера, поэтому Тависа О'Нейлла регенты не тронули.
Не то, чтобы он нравился им. Ведь, в конце концов, он Тоже был дерини. Но имея дело со вспышками раздражения принца Джавана, когда при нем упоминалось о возможной отставке Тависа, и с приступами, вызванными этими вспышками, регенты отложили этот вопрос до коронации. В этот день Джаван должен появиться во всем великолепии принца, быть достойным царственного брата.
Кроме того, Тавис был одним из самых безобидных дерини. Сколько его помнили, он никогда не выказывал ничего, кроме таланта Целителя. Если бы не эта особенность, он был бы похож на человека. И, как вынужден был признать епископ Хуберт, хотя настроения Тависа и следовало считать сомнительными, беря во внимание его деринийское происхождение, волшебство свое он применял только в благих целях. Итак, Тавис оставался, но под наблюдением.
Так же под присмотром находился и архиепископ Джеффрэй. Оставаться при дворе его вынуждали обстоятельства. Однако помощники архиепископа, люди и дерини, и даже незначительные при дворе персоны уже предупреждали его об осторожности-регенты были настроены, ни больше ни меньше, на его смертельную болезнь или несчастный случай с летальным исходом, потому что смерть могла сделать то, чего они сделать не смогли,-вычеркнуть его из состава Регентского совета.
Но, несмотря на их горячее желание, Джеффрэй процветал и продолжал информировать Камберианский совет о новых планах регентов, по крайней мере тех, что выносились на общее обсуждение, а не вынашивались четверкой правителей втайне.
Одна из тем обсуждалась угрожающе часто, хотя пока ничего серьезного это не предвещало,-регенты все больше слышали о тех самых разбойных бандах, с одной из которых Камберу и Йораму пришлось столкнуться неподалеку от Долбана. Именно об этом обстоятельстве регенты не имели ни малейшего представления, но зато знали о происшествии с братом Хуберта. К счастью, Манфред мог рассказать только о хулиганстве и непристойном поведении, но только Богу было известно, что принесет с собой лето, когда сумятица после коронации уляжется и жизнь потечет по новому руслу, зажатая берегами правил. Регенты уже начали принимать необходимые для этого меры.
Проблема не была нова для дерини, хотя неожиданным был ее масштаб. Младшие сыновья всегда оставались не у дел и обычно шли в священники или в солдаты, а иногда, если фортуна улыбалась, они получали наследство, превращаясь в прожигателей жизни. Изредка кому-нибудь удавалось выслужите титул, но такие случаи были уникальны, особенно в мирное время.
Под разными предлогами регентам удалось изменить соотношение людей и дерини среди придворных. Три месяца назад тех и других было примерно поровну, теперь из каждых четырех только один был дерини. Те из них, кто оказался не у дел, с недоумением обнаружили, что лишаются надежд на продолжение карьеры и немалой доли своих доходов в виде королевского жалования. Оставались их обязанности феодальных сеньоров: сбор церковной десятины и других налогов, сторожевая служба... Но и тут перспектива была удручающая. В конце лета регенты собирались ужесточить налогообложение, это сулило всем новые тяготы. Совет регентов уже предупредил землевладельцев, дерини и людей, о том, что решение принято.
Такое не могло понравиться дерини. Менее осторожными из недовольных были младшие сыновья, объединявшиеся в банды из-за нехватки средств, а то и просто от скуки бесчинствующие на дорогах.
Таких не в меру порывистых молодых людей, сбившихся в дюжину шаек, было около сотни. У большинства из них сохранились достаточно прочные связи со своими титулованными семьями, чтобы ожидать ничтожного наказания. А кто были те шерифы и констебли, противостоявшие сыновьям графов и баронов? Они не имели большой власти над родовитыми буянами, как ни добивались ее.
