- Я смогу блокировать его. Мне было бы спокойнее, если бы кто-то еще мог делать это, на случай, если со мной что-то случится. Но должен согласиться, Дэвин кажется единственным, кто подходит для этого дела, оно в самом деле нужное. С тех пор как мы заговорили об этом, я пытался что-нибудь придумать, но, к сожалению, не нашел иного способа приглядывать за Тависом, принцами и еще более внимательно за регентами. Если хочет, пусть попробует..
- А вдруг у него ничего не получится, тогда его кровь будет на твоих руках?-резко спросил Йорам.-Можем мы себе позволить так рисковать одним из нас?
- Наши руки и без того в крови,-сказала Эвайн, вспомнив о многих и многих, кто умер.-И если потребуется еще, так пусть это будет кровь лучших, чем риск тех, кто обладает меньшими способностями.
- Да будет так,-прошептал Джеффрэй.
- Тогда мы решили?-спросила Эвайн.-Я согласилась, Рис тоже, и Джеффрэй, и Дэвин, конечно. Йорам говорит "нет". Слово за тобой, Грегори.
- Да.
- Отец Алистер?
Камбер почувствовал ее печаль и готовность покориться и понял, что она была права. Он степенно, кивнул, не решаясь встретиться взглядом с сыном. Он знал, что дочь одобряет его, затем повернулся к Джебедия.
- А ты?
- Он прав. Никого больше нет. Я говорю "да".
- Да будет так,-пробормотала Эвайн.-Мне очень жаль, брат,-прибавила она, когда Йорам, понурив голову, закусил губу.
Нарушить длительное молчание отважился Дэвин.
- Итак, решено. Когда мне начинать?
- Через неделю примерно,-быстро ответил Джебедия.-Нам придется найти офицеров охраны, которые знают нашего подопечного, потом тебе придется просмотреть документы охраны, чтобы получить представление о дворцовой службе. Это немного отличается от жизни графа. Я говорю, по крайней мере неделю. Эвайн, Рис, вы согласны?
Оба одновременно кивнули.
- Нам нужно отработать блокирование и подготовить передачу Дэвину чужой памяти,-сказал Рис.-После окончания проверки ему нужно будет появиться там, где я смогу снять блокирование и восстановить его память. Там, куда охрана может пойти в свободное время. Уверен, что Эвайн захочет несколько раз повторить процесс перемены облика.
* * *
Спустя две недели они были готовы. Неделя ушла на то, чтобы Дэвин привык к манере поведения солдата, потому что теперь он играл роль воина, стоявшего рангом куда ниже, чем граф. А вторую неделю он работал с Эвайн и Рисом, учился полностью расслабляться, что было совершенно необходимо для достижения приемлемого результата. В это время Джебедия искал офицеров, которые смогли бы помочь Дэви ну в его новой роли. Солдат, которого должен был подменить граф Кулдский, тоже был найден-некий Эйдиярд Клюрский, стройный молодой человек, примерно одного с Дэвином сложения. Юноша только недавно был принят на службу и еще не значился в списках, предоставляемых ко двору. В назначенный вечер весь Совет, за исключением Джебедия, собрался в киилле как раз под залом заседаний.
Термин киилль обозначал часовню или храм, а этот киилль считался очень древним еще во времена первых Халдейнов, которые три века назад основали то, что впоследствии стало Гвинеддом. Это помещение и те, что над ним, были надежно спрятаны под высокогорным плато в горах Рэндалла. Древнее деринийское братство, известное под именем эйрсидов, заявило свои права на киилль и собиралось там, где теперь сидели члены Совета, но, не успев обустроить свою обитель, братья пропали, и никто не знал, куда.
Теперь и киилль, и комната Совета были доступны только через Портал. Существование этих сооружений было открыто чисто случайно. О нем вскользь упоминалось в одном из манускриптов, которыми Эвайн по-прежнему занималась в свободное время. После этого прошло немало времени, прежде чем удалось разыскать описанный Портал и рискнуть воспользоваться им.
В конце концов они все-таки решились. Открытие частично завершенной комнаты Совета и киилля давало тайное место встреч и святилище для совершения ритуальных обрядов. Здесь единомышленники Камбера были в безопасности.
Массивные тяжелые стены киилля образовывали круг вместо восьмиугольника комнаты Совета. Двенадцать грубо обтесанных каменных колонн располагались по всей окружности, пространства между ними хватало, чтобы мог пройти человек. Единственная бронзовая дверь с северной стороны открывалась как раз в такой промежуток. Четыре бронзовые подставки поддерживали факелы, разгонявшие дымный мрак четырех секторов комнаты и отбрасывавшие дрожащие тени на колонны и стены. Пожалуй, единственной завершенной частью комнаты был потолок, отделанный геометрическими фигурами из серо-голубого камня, слабо поблескивавшими в свете факелов.
