Как-то вечером, несколько недель спустя, мне в Гонолулу позвонили из Женевы.
– Могу я поговорить с мистером Томасом?
– Это м-р Томас.
Бла…бла…бла…
– Когда вы хотите отправиться в Камбоджу?
– Завтра.
– Нам нужен кто-то, кто бы мог поехать прямо сейчас.
– Я сказал “завтра”.
– Первая группа волонтеров уже обучается языку кхмер, поэтому вам нужно влиться в нее как можно скорее.
– Как насчет “завтра”?
Мне объяснили, что ООН нужны люди, которые бы ездили по деревням Камбоджи, организовывали участки и регистрировали избирателей.
– Вы до конца заполнили заявление? – спросила она.
– Нет, еще нет.
– Ничего страшного, но вам нужно получить медицинские справки.
– Хорошо. Я уезжаю через две недели?
– Скорее всего, через неделю. Максимум через десять дней.
– Понял.
Я немедленно позвонил своему другу, американо-камбоджийцу, и сообщил новости. Он сказал мне, что жена ни за что не отпустила бы его в Камбоджу – по ее мнению, там было слишком опасно.
– Но если в стране ООН, то, может, и ничего, – заключил он. – Так что поезжайте.
Женева прислала мне факс с медицинскими формами и описанием вакансии.
Тем же вечером мне опять позвонили.
– Подождите минутку, – сказал я. – Здесь говорится, что вам нужен профессиональный демограф и статистик.
– У вас диплом социолога. Мы думаем, что это подойдет.
Темой моей докторской диссертации было злоупотребление алкоголем в Южно-Тихоокеанском регионе. Через два дня, вечером, мне опять позвонили.
Женева:
– Компьютерщик уволился.
Америка:
– И что?
Женева:
– Мы видим, что у вас есть опыт в этой области. Как вы смотрите на то, чтобы занять вакантное место?
Америка:
– Почему бы нет?
Женева:
– Мы пришлем перечень должностных обязанностей.
В факсе было написано: “…программист-аналитик. Университетский диплом программиста или системного аналитика, предпочтительно с опытом обработки социальных данных… пять или более лет профессионального опыта”.
Как-то раз я преподавал Word домохозяйкам Шератона Вайкики[2]. Но если уж ООН думает, что я подхожу, – значит я подхожу. Это подтверждает то, что университетский диплом всегда пригодится.
Через неделю я отбыл в Камбоджу.
В 5.30 утра в Бангкоке несколько мужчин, одетых не в самые удобные деловые костюмы, ждут посадки на самолет Бангкокских авиалиний, вылетающий в Пномпень. Рядом с ними стоят располневшие женщины среднего возраста в шелковых платьях. Никто из этих людей в ООН не работает. Это камбоджийцы, которые много лет прожили за границей. Теперь они собираются домой: кто-то – в гости, кто-то – насовсем. Деловые костюмы, кажется, являются обязательными для возвращения камбоджийцев домой.
Через час я выхожу из самолета в крошечном аэропорту Пномпеня, и жара сражает меня – моментально становлюсь потным и липким. Прохожу через паспортный контроль – костюмы исчезли. Сейчас середина сухого сезона, и в пиджаке стало бы невыносимо жарко даже сотруднику ООН.
Двусторонняя дорога с тротуарами из аэропорта Почентонг в Пномпень забита машинами, мотоциклами, грузовиками, велорикшами, тележками, запряженными пони или быками, велосипедами и пешеходами. В Камбодже, как и в США, движение правостороннее, но если вы хотите ездить по левой полосе – пожалуйста. Фактически люди водят машины как хотят – правил не существует. Например, у некоторых главных перекрестков установлены светофоры, но водители останавливаются на красный исключительно по желанию. Если кто-то хочет попасть на главную дорогу с боковой – он просто вкатывается. Другие водители пропускают его или он сам резко тормозит, чтобы пропустить других водителей. Иногда курица пересекает дорогу.
Первый раз въезжая в город и позже, гуляя по улицам, я поражался тому, что было привычным для любого пешехода-камбоджийца:
• человек везет три шины перед собой на мотоцикле, и его пальцы с трудом достают до руля;
• мотоцикл настолько перегружен дюжинами живых куриц, связанных за ноги, что сам стал похож на одну живую гигантскую курицу;
• крошечный мопед, и на нем шесть человек. Это семья – отец, мать, двое детей и по младенцу на коленях у каждого родителя;
• на одноместной велорикше едет целый класс начальной школы. Некоторые рикши везут стекло размером с дверь, груду кирпичей, кровать. Только скажите, что вам перевезти, – они перевезут все!
Дороги настолько забиты, что никто не движется быстрее велорикш. Поэтому водители просто разъезжаются, когда врезаются друг в друга. За чертой города, однако, происходят серьезные кровавые аварии, иногда с переворачиванием машин – на проселочных дорогах нет ограничений ни по количеству пассажиров, ни по скорости.
