В один из дождливых вечеров, когда на улице было прохладно, ко мне зашел Бонно и, протянув руку, попросил идти за ним, он ничего не объяснил, просто повел за собой. Вскоре мы оказались на улице рядом с бассейном, куда сначала спрыгнул он, а потом спустил и меня:
- Ты решил поплавать во время дождя?
- Посмотри, как прекрасна сейчас вода.
Я осмотрелась и, действительно, водяная гладь превратилась в сплошной бурлящий фонтан. Мы плавали и просто наслаждались моментом, после чего Лерон подошел совсем близко, а его хвост обвился вокруг моей ноги:
- Что ты хочешь сделать? – мое дыхание участилось, в теле почувствовался жар.
- Хочу сказать кое-что, – затем его руки коснулись спины, и я ощутила острые когти, отчего побежали мурашки по коже, а глаза Лерона снова загорелись.
- Слушаю.
- Я люблю тебя. Люблю так сильно, что забыл обо всем, что творилось со мной долгие годы. Я нуждаюсь в тебе, хочу слышать каждый вздох, каждый удар сердца. Отныне этот зверь в твоей власти.
И он склонился вперед, а через секунду его губы коснулись моих. Поцелуй, подобно меду диких пчел, оставил на губах ощущение сладости и остроты. Ни капли грубости или агрессии, только нежность и ласка, плавно перетекающая в страсть и желание зайти дальше, но мы остановились, точнее, остановился Лерон:
- Почему? – мне хотелось продолжить целовать его.
- Я хочу быть для тебя кем-то большим, поэтому не могу позволить вырваться наружу своим желаниям.
И мы просто обнялись, но, подняв голову, я увидела в окне Клавье, он смотрел на нас, а в глазах было столько грусти и будто бы разочарования, однако я не придала этому большого значения, ведь то, что происходило сейчас, было важнее в десятки тысяч раз.
Глава 8
С тех самых пор сердце и разум могли чувствовать, думать и переживать только за него. Это было как наваждение, как желание отстраниться от реальности и полностью пропасть в этой сказке, сказке о Красавице и Чудовище, где прелестная Бель дает чудовищу надежду и дарит любовь, спасая тем самым от всех ужасов его бытия.
Лерон приходил по утрам, вечерам и всегда неожиданно, отчего внутри все содрогалось, но как же приятно было это ощущать. Клавье к тому времени перестал так неусыпно следить за нами, он доверился хозяину. Бонно был со мной всегда нежен, ласков и внимателен, он мог часами сидеть рядом, пока я спала, мог слушать бесконечные рассказы о прежней жизни и подруге. Однажды, по словам Совади, произошло доселе невиданное чудо, хозяин лично пришел на кухню и, прогнав всех, сам собрал поднос с завтраком, затем поднялся ко мне, чтобы разделить утро.
А время шло, с момента моего заточения прошло уже ни много, ни мало - шесть месяцев. Полгода жизни в полной изоляции от внешнего мира. Где-то внутри уже скреблись кошки, хотелось позвонить маме, Нике и сказать, что я по-прежнему жива, здорова, а главное - счастлива.
И сегодня мы с Сози снова должны были выехать за пределы поместья, наш путь лежал сначала на рынок, а потом в город, чтобы решить какие-то важные вопросы семейства Бонно. В городе я могла бы позвонить домой, поэтому с самого утра сочиняла речь, точнее пыталась успокоить себя, чтобы родные не заподозрили неладное. Когда же все было готово к отбытию, Лерон лично проводил до ворот и, поцеловав на прощание, попросил вернуться как можно скорее.
Спустя пару часов уже были на рынке, Сози отправился по делам, а я сидела около тук-тука и ждала его возвращения, хотелось быстрее поехать в город. Однако от мыслей отвлек мужчина в военной форме, в его лице сразу узнала того, кто следил за мной в первый день выхода в люди. Он медленно подошел и заговорил на английском:
- Здравствуйте! Сержант Сом Фирун! – его голос звучал уверенно, но мягко.
- Приветствую!
- Я давно заметил вас, вы здесь живете или прибываете в гостях?
- В гостях, у друга семьи.
- Понятно. По нашим правилам я должен сопроводить вас в блок контроля, - и он указал на небольшую лачугу недалеко от рынка. – Там мы отметим вас, как гостя.
Мне показалась странной эта просьба, но спорить с военным не стала, все-таки лишние подозрения никому не пойдут на пользу. В итоге согласилась и последовала за ним к блоку контроля. Стоило нам выйти за пределы ворот, как откуда ни возьмись, выбежал Сози и схватил меня за руку:
- Стойте, госпожа! С ними нельзя!
Военный тут же преградил ему путь и попытался оттолкнуть.
- В чем дело, Сози?! Что происходит?!
- Это не военные, это бирманские бандиты!
В этот момент из-за лачуги вышли еще несколько мужчин с автоматами наперевес и быстрым шагом проследовали к нам, один из них нацелился на Сози. Они о чем-то переговаривались, но этого диалекта я разобрать не могла, какая-то смесь вьетнамского и кхмерского. Сози пытался объяснить им, что я друг очень влиятельного человека, и он не потерпит подобного, однако их это не волновало. Тот, что представился Сомом, произнес на кхмерском:
- Либо ты сейчас уйдешь с дороги, либо я пристрелю тебя!
