Сакс, которого выбрал римлянин, дёрнулся — уклониться, копьё отошло в сторону, щит качнулся вниз — и выпад римлянина — в лицо — оказался удачным. Зато рядом — справа — вдруг стало пусто. Подобно римским легковооружённым, ополченцы не продержались в прямой стычке и минуты. Их хватило на один удар. И тот смогли нанести далеко не все. И не у всех этот удар — первый и последний — достиг цели. Потом строй рухнул внутрь себя. Передние ломились сквозь задних, те пытались устоять на ногах, подняться… Отползти… Строя не стало, не было даже бегущего стада — небольшая, давящая сама себя кучка ещё живого мяса, парализованная собственным стремлением к бегству. И деловитые жнецы, которым предстоит лишь немного работы.
Эту минуту римлянина не трогали. Командира не было — и рыцари просто рубили ближайших врагов, а это и оказались беглецы. Те, что стояли против него и Эйлет — валялись на земле и рубиться уже ни с кем не могли. Так что Эмилий мог прорваться — туда, к саксонским коноводам. И даже протащить под щитом сводную сестру августы. Но въевшаяся за годы службы привычка выполнять задание любой ценой взяла своё. А мост был заданием. «Тоже задание», простое прикрытие настоящей работы, но об этом Эмилий в те секунды совершенно забыл. Причина — правильная, веская, да он в ней совершенно не отдавал себе отчёта. Не до того было — нужно прорубаться обратно к мосту, да ещё и прикрывать ту, которая всё так же держалась рядом. Привычная уже, как третья рука. С копьём. Твёрдая и меткая.
Эйлет своего сакса заколоть не сумела. Зато — заставила отшатнуться, и уж от копья римлянина он не ушёл. Все остальные занялись лёгкой добычей. Настолько, что довелось ударить одного в спину. Остальных, кто пытался загородить путь — двоих? троих? она не считала — Эмилий то ли убил, то ли покалечил — быстро, так быстро, что и не рассмотреть, как.
Под ногами скрипнуло неровное покрытие из расщеплённых брёвен. Четыре локтя в ширину, двоим толком не встать. Что ж, работа второго ряда тоже пойдёт. Опять же, барки длиннее настила. И саксы могут попробовать забраться с ближайшей к берегу.
Уэссекцы не торопились. Пожалуй, метнись они вперёд, как бешеные животные, все вместе, кто по настилу моста, кто по воде и через барку, последних защитников они б одолели, но сами себя больше перекалечили, чем потеряли от сопротивления. Однако — боевой опыт не пустил. Навалиться кучей и зарезать врага, заплатив половиной жизней, и в головы не пришло. Да и унизительно для потомственных воинов добиться победы — так. После победы над ополчением, к рыцарям полностью вернулась самоуверенность. Их даже не насторожило то, что загородивший дорогу воин перекинул меч в левую руку. Двое немедленно попробовали взять в копья Эмилия. Один остался без кисти, другому римлянин перерубил дротик. После чего повторил несколько слов, которыми камбрийцы осыпали саксов, когда те начали слезать с лошадей.
Ещё двое, с мечами. Сдуру встали рядом, мешая друг другу. Тот, что слева, попробовал рубануть Эмилия по голове — тот вовремя вскинул руку, подставив наруч. Почти одновременно правый попытался уколоть в ногу — из-под щита, мечом, слишком коротким для настоящей угрозы. Не достал, а напарнику помешал. Возможности уйти в оборону римлянин им не предоставил. Ударил левого в подмышку, где на кожаную основу не были нашиты металлические бляхи — и немедленно занялся оставшимся. Укол в обход щита — и у Эмилия стало меньше врагов, да и щит появился. Крепкий, из плотного дерева. И — что редкость для всадника — с железной оковкой поверху, прекрасно подходящей для отражения излюбленных варварами рубящих ударов. Хорошее тяжёлое копьё тоже не лишнее.
Эмилию результат понравился. Он повторил ругательства. И даже сделал пару жестов, в Средиземноморье почитающиеся универсальными оскорблениями. Но саксы урок поняли. Потому, старательно прикрываясь щитами, обошли берег. Собирали метательное оружие. Эйлет, словно безумная, бросилась вперёд — еле удержал.
Тогда она принялась громко говорить. По-саксонски. Эмилий не понимал ни слова. А если бы понимал, понял бы и отчего те стали двигаться несколько иначе. Уж очень им хотелось броситься. Но — превозмогались. Снова зауважали.
— Вы люди или рыбы? — насмехалась девка, одетая вождём. — Вам годится только падаль! Вот перед вами готовые к смерти герои — так убейте же нас! Неужели вы не видите света славы на наших лицах, что подобны Луне и Солнцу? Убить нас — доблестное деяние! Я сестра богини, мой воин — потомок богов и героев Рима, и сам великий герой, наши копья алы от крови Хвикке. Убейте нас — или бегите, как шелудивые псы! Сперва с поля боя, потом из Камбрии, а там и вовсе с острова Придайн. Знайте — по этому мосту пройдёт смерть саксов. И если вы не разрушите его, все вы не просто трусы, но ещё и мертвецы. От вас уже пахнет!
Саксы терпели. Потом вернулись. С дротиками.
