– Не волнуйся… Смелее давай, – приободрила «бабка». – Здесь все свои.
– Да, играй своего жаворонка, исполняй. – Дополнила другая.
Капитан подчёркнуто расстроено опустил инструмент, повернулся к Заходько…
– Я так не могу! – пожаловался конкуренту. – Меня сбивают.
– Всё-всё, мы молчим… Как рыбы. – Дружно пообещали эксперты.
Капитан, осуждающе сверкнув глазами, вновь прикладывается к мундштуку. Инструмент неожиданно издаёт громкий каркающий звук.
Потом словно где вентиль с воздухом приоткрылся, потом шипение прекратилось, наконец, через паузу прозвучали несколько почти мелодичных звуков, отдалённо напоминающих какую-то знакомую мелодию… на этом всё оборвалось.
– Нет-нет, сейчас… Это не считается… Ещё раз… – не отрываясь от мундштука, взволнованно и торопливо бубнит «музыкант», или конкурсант, как тут правильнее. – Сбился я… Губы почему-то не держат. Волнуюсь. – И в сторону, почти обречённо. – Вот, гадство, попался! Ч-чёрт меня дёрнул!
Но бабка из жюри его поддерживает:
– Ничего-ничего, ты не волнуйся. Сначала давай.
А санитарка, более того, уже вокалом своим готова сопроводить:
– Давай вместе, – с жаром произносит она, и громко поёт. – «Со-ло-вей мо-ой…», ну, давай. – Требует. – Догоняй. Вместе: «Со…». – Голос у бабульки прямо скажем не очень, почти такой же, как и у каркающего в руках капитана тромбона сейчас. Но им простительно, они ведь жюри, глас народа, им можно. А вот исполнителю, увы!
– Какой соловей! – почти теряя контроль, вопит капитан. – Я «Ой, мороз-мороз» играю. Не слышно что ли?
– А-а-а! То-то я слышу… – дружно изумляется жюри. – А первым номером вроде же объявляли про соловья.
Но капитан уже закусил удила. Полез в бутылку. Нагло сообщает комиссии, врёт, можно сказать:
– Это продолжение про соловья. Вторая серия про мороз. Симфония такая. – Поворачивается к прапорщику. – Они как нарочно меня с музыки сбивают, специально. Я не могу собраться. Попробуй ты. Я настроюсь.
Бабка из жюри:
– Хорошо-хорошо, мы же не спорим. Про мороз, так про мороз. У тебя уже есть пять баллов за артистизм… Играй дальше.
– Нет, подруга, – оспаривает «санитарка», в голосе оппозиционерки экспрессия. – Сначала оценки выставляют за технику: «Найн поинт файв», «найн поинт сикс», «найн поинт…», я же знаю. А потом уж за красоту…
– Ты что, милая, мы ж не на фигурном катании, мы ж на мужском просмотре присутствуем, пусть и музыкальном. Это большая разница… когда перед тобой… такие мужчины… Военные при чём… или при том…
Офицеры. Тут тоньше подходить надо… Сначала выставлять оценки за обаяние и артистизм, как в жизни, по-одёжке, как бы, а уж потом вглубь, в это… за его тактико-технические данные, так сказать. Угадала смысл? Вот!
Я, например, с учётом волнения, за обаяние товарищу капитану ставлю твёрдые пять баллов. При том, что у него есть ещё два зачётных подхода…
Как в штанге. Ой, как уж я штангу люблю по телевизору смотреть, просто ужас! Там такие буйволы, мужчины, в смысле, перекормленные ходят…
Сами вот такие, а посмотреть не на что…
Оба конкурсанта тупо слушают дебаты в жюри. Капитан не выдерживает, перебивает:
– При чём тут какая-то штанга, товарищи женщины?! Причём тут перекормленные?! Не сбивайте вы человека. Здесь совсем другое дело. Вы музыку слушайте, а не тактико-технические данные! – машет рукой прапорщику. – Давай, ты, попробуй.
– Ага, я сейчас, – сильно волнуясь, сообщает Заходько. – руки почему-то вспотели… Я сейчас. – По-очерёдно трёт ладони о штаны… – Сейчас…
Торопливо прикладывается к мундштуку, и вполне чётко исполняет вдруг почти четыре такта мелодии, но неожиданно фальшивит, сбивается…
Краснеет…
– О, – обрадовано, с воодушевлением восклицает бабка. – А это уже не соловей был, а про Украину, про хохляндию песня была. Я узнала.
– Кулиса клинит, – оправдываясь, информирует Заходько. – Сухая, кажется. – Немедленно «ремонтирует» инструмент.
Вторая женщина, не слушая прапорщика, восклицает:
– Ну давай, давай, чего ты не вовремя остановился! Так хорошо было, – поёт высоким фальцетом – «Чому я ни соки-л, чому нэ лэта-аю»… Классно было. Восемь баллов. – Сообщает свой категорический вердикт.
Эти восемь баллов резко подстёгиваю капитана, он почти выхватывает инструмент из рук прапорщика…
– А ну-ка, сейчас я!
Дует в мундштук… Торопясь, комкая ритм, вполне сносно выдаёт на гора почти целых пять тактов «сморщенной» мелодии «Ой, мороз». Жюри дружно хлопает в ладоши… Подхватывают: «…Не-е моро-озь меня-а-а-а, мае-во-о коня-а».
– Вау! – голосом завзятой фанатки кричит бабка. – Второй подход – восемь с половиной баллов.
– А теперь вы пробуйте, не стесняйтесь, – предлагает прапорщику энергичная санитарка. Заходько, как эстафетную палочку принимает тромбон, прокашливается, и…
Напрягаясь и краснея, худо-бедно, доводит мелодию до полного её финала. Доводит… Сразу, и до конца. Представляете, сразу и до конца!
Невероятно! Мелодия хоть и звучала, словно рыдая и глотая слёзы, исполнитель по тряской дороге ехал. Но ведь исполнил! Целиком и полностью! И не сбился… Лицо при этом было очень выразительным, особенно глаза. Повтори он ещё такое разок, жюри бы точно расплакалось…
