И он, словно слушаясь ее голос, снова произнес имя чужой женщины. Элия почувствовала ком в горле, прикусила губу, но, не сдержав эмоций, поддалась слезам.
– Почему ты так жесток со мной?..
Элия плакала до самого рассвета, стараясь не разбудить Тина. Ведь плач был тем, в чем она сейчас нуждалась больше всего на свете.
Тин проснулся в своей кровати совсем один. Он провел рукой по месту, где должна была спать Элия, но никого не нашел. Посмотрев на часы, которые показывали десять часов, парень понял, что девушка уже вовсю занята делами.
В доме было тихо, Элия мало издавала какой-то шум. Только если она не слушала девушку в Келлете, которую смотрит уже несколько лет. Это Тину в ней очень нравилось. Его раздражают монотонные или громкие звуки, до жути любит чистоту и никогда не понимает, что вовремя сказать. Но Элия приняла его и таким, пусть они были еще совсем детьми в свои 17 лет.
Он заглянул в зал в поисках девушки, и смог ее найти. Она сидела за мольбертом и рисовала огромную пену, образовавшуюся от столкновения воды с камнем. Сразу вспоминается цитата из одного подросткового романа: «Она любила гулять со мной по берегу озера, где мы наблюдали за тем, как волны бьются о берег, и именно там она сказала, что в жизни есть только одна главная метафора – вода, бьющаяся о камни, потому что, сказала она, и вода и камни от этого страдают».
Но Тину не хотелось верить, что есть только эта метафора. А точнее, ему не хотелось верить, что и он, и Элия тоже являются этими камнем и водой. Они не страдали, просто у них сейчас возникли недопонимания. Это называется третий этап или «зуд третьего года», и с ним не все пары справляются. Но Тин верил или, по крайней мере, нуждался в вере, что у них все закончится нормально и что они не расстанутся.
Парень обнял Элию сзади, расположив подбородок на ее голове. Ему нравилось смотреть на Элию, которая чем-то так увлеченно занималась, в особенности, когда писала картины. В этот момент она вроде бы и находилась здесь, но в то же время где-то очень далеко. Она могла забыть о времени и не замечать вещей вокруг, и Тину становилось тревожно, что он не сможет за ней угнаться, поймать в нужный момент.
– Тин, я тебя не понимаю, – она убрала руки юноши и повернулась к нему. – Иногда ты нежен, прям как сейчас, и я чувствую, что ты любишь меня. Но иногда я совсем этого не вижу. Ты холоден со мной, не отвечаешь на звонки и избегаешь меня.
– Эли, ты чего? – он опустился рядом с ней и взял ее за руки. – Конечно, я люблю тебя. Я же говорил, что сейчас возникают сложности на работе. Как только они закончатся, все снова придет в норму.
– Кажется, я больше не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что любишь меня. Сегодня, возможно, это так, но завтра ты уже будешь любить не меня, – Элия встала, смахивая его руки, и направилась в коридор.
Послышались ключи в дверном замке, и наступила тишина. Тин все сидел около мальберта и смотрел на то место, где Элия была всего минуту назад. Он, правда, боялся, что не сможет за ней угнаться в нужный момент, но единственное, что его пугало еще больше, что этот «нужный момент» он уже упустил.
У цитаты о воду и камень есть продолжение, о котором Тин, вероятно, позабыл: «А потом она бросила меня в той же кофейне, где мы встретились тремя месяцами ранее, сказав, что она – вода, а я – камень, и мы будем биться друг о друга, пока от нас ничего не останется, а когда я заметил, что воде ничего не делается от того, что она вызывает эрозию камней у озера, К. XIV с этим согласилась, но все равно меня бросила».
25.11.2016
– Твоя задача будет состоять в том, чтобы оформлять заказы. Со всем остальным парни разберутся, – произнес Даниэль, приготавливая кофе.
– Но я так не сделаю ничего полезного.
– Твой перелом не позволит сделать что-то сложнее, – он указал ложкой на гипс.
– Да ладно, Дэн! Ты же прекрасно знаешь, что я сейчас живу не один. Мне нужны деньги! Можешь хотя бы первое время в долг выплачивать всю сумму?
– Я бы рад, Шэр, – он запустил машинку и облокотился на стол. – Но ты сам должен понимать, что из-за наступления рождественского периода клиентов становится меньше.
– Я понимаю.
– Прости меня, – он приготовил напиток и поставил перед Шэроном. – Отнести на третий столик.
– Я возьму перерыв.
– Хорошо.
Те деньги, которыми Даниэль мог оплачивать работу Шэрона, были очень малы. Поэтому темноволосому пришлось тратить много времени на сайтах о работе. Все объявления о найме, в основном, ничем не отличались. Исландия – это же остров, поэтому большая часть вакансий размещается на поиски новых рыбаков. Если и попадалось что-то стоящее, то это максимум фермерство и так же быть в области услуг в кафе или ресторанах. Шэрону нравилось место, где он находился, и менять его не особо хотелось из-за приятных условий. Но, если все пойдет худо, то придется отказаться от этой должности на некоторое время.
