— Да замолчи ты, баклан, — поморщился авторитет, и его ближник заткнул беспредельщика коротким ударом под дых.
— Грохните нас лучше сразу, — набравшись смелости, прохлюпал кривоносый. — Не по-людски это — мучить…
— Не по-людски, говоришь? — глаза Вано недобро блеснули. — А ты себя человеком считаешь? Девок насиловал, мужиков калечил и убивал? По-людски делал, сявка? Порядочную братву своим беспределом подставлял, баклан долбаный!
Все трое пыхтели, полностью осознав свое положение и уже не надеясь на благополучный исход.
— Значит, так, — авторитет обвел взглядом всех. — Расскажете еще — все, что знаете — и смерть ваша будет быстрой и безболезненной. Почти. Упретесь, помучаетесь напоследок.
— Я скажу! — заверещал «крыса» и бросился Вано под ноги. — Все скажу! Пахан, пахан! Возьми меня к себе! Я отработаю!
— Пшел вон! — пожилой грузин брезгливо оттолкнул его, стараясь не запачкать дорогой ботинок. — Мне грызуны не нужны. Заканчивай с ними, Биджо.
Вано пошел к выходу, морщась от завываний обреченных «альпинистов». Потом повернулся и окликнул ближника.
— Крысу оставь пока, — приказал Вано. — Повезем его к Куполу, раз у него так язык развязан. А этих двоих — в бетон.
СИЗО города Новокаменска, камера для допросов
— Шляпников Семен Аркадьевич, 1952 года рождения, холост, — старший следователь Ерохин безучастно смотрел на задержанного. В душе у него тем временем бушевал ураган, но он привык маскировать свои чувства перед такими людьми. — Рассказывайте, как дошли до жизни такой.
— О чем вы? — преподаватель успел успокоиться и теперь держался подчеркнуто вальяжно.
— Почему вы хотели убить Татьяну Маслову?
Маша Терешенко сидела рядом с Ерохиным, внимательно наблюдая за маньяком, который держал в страхе весь город, и тоже хотела понять, что же им двигало. И как вообще в человеке могли сочетаться любовь к профессии, забота об учениках и… столь чудовищное отношение к жизням молоденьких девушек.
— Я не собирался ее убивать, — покачал головой Шляпников. — Это моя судьба. И если бы не вы, у нас все было бы отлично. Мы жили бы вместе, у Танечки было бы все лучшее. Это прекрасная девочка, не испорченная этим миром, этим отвратительным временем…
— При обыске у вас обнаружили женские портреты, — Ерохин принялся листать папку, достал лист бумаги и показал его задержанному. — Это Алевтина Жевнова, студентка педагогического училища, чей обезображенный труп обнаружили на берегу Каменки в мае 1991-го.
— Да, это она, — легко подтвердил Шляпников.
— Что вас связывало?
— Я думал, что это Она…
— Она? — не понял Ерохин.
— Она с большой буквы, — лицо убийцы погрустнело, и Маше резко захотелось его ударить. — Увы, она даже не была девственницей. Испорченный мир.
— И вы ее за это убили?
— Вы не поймете… — Шляпников покачал головой.
— А мы попробуем, — усмехнулся Ерохин. — Биография у вас, конечно, впечатляющая: заслуженный преподаватель, член районного турклуба, дружинник. Ученики вас боготворят. И тут вдруг — ваша сестра, объявленная пропавшей еще при Союзе, жива и шьет пленницам платья, вы похищаете девушку, которую называете «судьбой»… И сколько трупов вам понадобилось оставить на своем пути, чтобы выбрать Ее, как вы говорите, с большой буквы? Семь?
— Четырнадцать, — покачал головой Шляпников, и Маша почувствовала, как ее сердце проваливается в пятки, а к горлу подкатывает комок.
— Четырнадцать мертвых девушек… — резко выдохнул Ерохин.
— Вам жаль их? — не выдержала Маша.
— Говорю же, бессмысленно объяснять, — Шляпников посмотрел на нее, будто на несмышленую маленькую девочку.
— Вам придется заговорить, — сухо сказал Ерохин.
— Я готов сделать это публично, — неожиданно заявил Шляпников. — Для газеты или на радио. Устройте мне это, и я покажу все трупы, которые у вас в висяках. И… может быть, даже кое-что большее.
Старший следователь, повидавший на службе множество нелюдей, впервые за долгие годы сжал кулаки от захлестнувшей его злобы.
Цех на АРПе, как и обещал Кондратюк, за выходные полностью освободили от старых станков. Остались только Утюгановские, и он сам, узнав меня, приветливо улыбнулся, тут же вернувшись к работе.
— Хорошее помещение, — перевел Дима Волков мнение Лэй, которая с интересом осматривала ободранные стены и расколотый бетон там, откуда грубо вырвали станки.
Интересно, она это на полном серьезе или просто из вежливости? С другой стороны, сама площадь и вправду вполне подходящая для производства. А сделать косметический ремонт… Собственно, им уже занимались.
— Полы будем равнять, — рассказывал Дюс, который теперь разбирался в строительных делах не хуже среднего прораба. — Вот это небольшое производство будет огорожено, и на сборку электроники оно влиять никак не будет.
