И опять бильярдная вела себя не так, как обычно: игроки тихо пили, разговаривали, не повышая голоса, тишину нарушал лишь звонкий звук соударявшихся шаров. В общем и целом в шаровне опять царила непривычная камерность. Я совершенно не удивился, заметив уже знакомых телохранительниц принцессы рода Романовых, которые не предприняли никаких попыток остановить нас с Сашкой. Мы раскланялись и прошли к столу Долгорукого, за которым в «сибирку» играли Андрей и Мария Романова.
— Вот так вот, значит! — начал я свою пафосную речь, подойдя к столу. — Вот и договаривайся с ним после этого потренироваться! А потом оказывается, что он не только со мной тренируется, а нашел себе еще и другого спарринг-партнера! А Романовы между тем пятьсот тысяч выставили! Долгорукий, дружище, я в тебе разочарован!
— Алексей! — засмеялась Мария и принялась защищать своего молодого человека. — Мы же только начали! Я даже в счете повела! — Андрей с улыбкой подтвердил сей прискорбный для него факт.
— Все равно! Это нечестно! Да ведь, Александр? — Я повернулся к школьному другу, который автоматически кивнул, впав в очередной ступор при виде великой княжны.
Она, надо отдать ей должное, сама подошла к Петрову и протянула руку:
— Добрый вечер, Александр! — Он на автомате аккуратно пожал ей руку. — Как твои дела?
— Все хорошо, Мария, — кивнул мой друг и покраснел.
Вовремя подошедший Долгорукий в свою очередь поздоровался с Петровым и предложил ему присесть на диван, пока мы тут выясняем отношения на зеленом сукне. А Маша неожиданно взяла меня за локоток и отвела к соседнему столу.
— Леш, тут такое дело… — слегка замялась она. — Мама с сестрами, после моего рассказа, хотят посмотреть выставку Хмельницкого своими глазами и с его комментариями, и еще портрет Алексии работы Александра. Тем более после этой статьи Аньки Шереметьевой. Я обратилась, как и положено, к отцу, а он меня отослал к тебе: мол, сумела, как взрослая, с Пожарскими договориться, вот и дальше договаривайся сама… Помоги, будь другом! Отец у меня строгий! Если сказал, что мне договариваться надо, значит так и будет, сам пальцем не пошевелит…
— Мария, все это решаемо! — успокоил я ее. — Но в каком формате?
— В смысле? — не поняла девушка.
— Можно в галерее, как у нас было, показ устроить. Можно, наверное, и у вас, в Кремле?.. Здесь только желание сторон играет роль, моего деда и твоего отца.
— Я поняла, — кивнула она. — Как поступим?
— Деду моему будем звонить, договариваться. Не думаю, что он откажет в обоих вариантах. А потом его императорскому высочеству.
— Давай! — обрадовалась она.
Я набрал деда и предупредил его, что с ним сейчас будет разговаривать ее императорское высочество Мария. Разговор девушки с главой рода занял от силы минуты три, после чего она, улыбающаяся, протянула мне трубку обратно.
— Алексей, ты же понимаешь, что любой каприз?.. — услышал я в трубке голос главы рода.
— Да, деда.
— Вот и молодец! Об итогах переговоров мне сообщишь. — И он нажал кнопку отбоя.
А Мария в это время звонила, по всей видимости, отцу:
— Да, папа, я договорилась! На наше усмотрение, хоть в галерее, хоть в Кремле! В Кремле лучше? И Петрова пригласить? А Шереметьеву с подружками? И Андрея с Алексеем? И Михаила Николаевича? Хорошо, папа! Пока!
Девушка, закончив разговор, была по-настоящему счастлива! И было отчего — она, как взрослая, самостоятельно договорилась «с посторонними людьми» о проведении показа для своих родственников, оправдав тем самым надежды строгого отца.
— Алексей, огромное спасибо! — Мария аж начала подпрыгивать на месте, но вовремя себя одернула и оглянулась — не заметил ли кто ее оплошности, неподобающей высокому статусу принцессы. — Пойдем, мальчикам расскажем! — Она опять взяла меня за локоток и буквально потащила к Долгорукому и Петрову.
— Андрей, Александр и Алексей! — торжественно обратилась к нам Мария. — Приглашаю вас на следующей неделе в Кремль, где для моих родителей и сестер пройдет показ картин Святослава Хмельницкого и портрета Алексии! Михаил Николаевич, — девушка посмотрела на меня, — естественно приглашен тоже.
Если Долгорукий просто вежливо улыбался, то Петров стоял весь бледный.
— Саша, ты чего? — забеспокоился я.
— Это так неожиданно… — пробормотал он, но потом взял себя в руки. — Мария, спасибо огромное за оказанную честь, обязательно буду! Алексей, можно тебя на секундочку?
Мы отошли с Александром на то же самое место, где минуту назад стояли с Марией.
— Леха, давай уедем, а? — попросил меня он.
— Совсем невмоготу? — сочувственно глядя на друга, спросил я.
— Да, — кивнул он.
— Пойдем прощаться.
Мы вернулись к Долгорукому с Романовой.
— Андрей, Мария, мы с Александром дико извиняемся, но моему другу от событий последних дней не очень хорошо. — Сашка кивнул. — Вынуждены вас покинуть.
— Надеюсь, ничего страшного, Александр? — поинтересовалась сочувственно Романова у Петрова.
— Нет, Мария, просто все так неожиданно навалилось… — бледно улыбнулся Сашка. Когда мы уже собрались уходить, меня задержал Долгорукий:
