Да ведь там не просто стена – там дверь и переход из «Видео» в магазин «Этажи»!
Алёна пробежала через застекленную трубу перехода и оказалась в практически пустом, благоухающем всеми ароматами французской парфюмерии пространстве одного из главнейших и дорогущих городских магазинов. Именно этой дороговизной и объяснялась безлюдность в «Этажах».
Она поднялась еще выше, где было уж вовсе пустынно, присела на первую попавшуюся банкетку и снова открыла конверт.
В эту самую минуту некая запыхавшаяся девушка остановила первого попавшегося продавца в торговом зале «Видео» и спросила:
– Где я могу найти Виталия? Ах да, – тотчас воскликнула она, уставившись на его бейджик, – это вы! Я от Константина… он уехал, оказывается, но оставил вам письмо для меня.
– Письмо у меня уже забрали, – растерянно сказал Виталий.
– Как забрали! – У девушки перехватило дыхание. – Кто?! Как вы могли отдать письмо тому, кому оно не предназначено?!
– А почему я должен был знать, что оно предназначено вам?! – возмутился Виталий.
– Но там на конверте значилось мое имя! – чуть ли не взвизгнула девушка.
– Никакого имени там не было, – возразил Виталий.
– Но он мне сказал…
– Не знаю, что он вам сказала, но написал он только одну букву
–
– Ну и что? – раздраженно сказал Виталий. – Ту тоже звали на
Ему было не по себе. Ошибся, конечно… та, которая первая на
А эта как разозлилась! Можно подумать, от этого письма вся ее жизнь зависит. Так-то вроде симпатичная была, когда подошла, а сейчас натуральная мымра стала.
– Ладно, – хрипло сказала девушка, пытаясь успокоиться. – Какое имя она назвала? Как она выглядела?
– Какое имя? – повторил Виталий. – Как выглядела? Да я не помню.
– Что?!
У той, которая назвалась Александрой, стали такие бешеные глаза, что Виталий, решивший было чуток покуражиться над «мымрой», натурально струхнул.
«Ненормальная какая-то, – подумал он. – От таких подальше держаться надо! Вон как пальцы скрючила – будто когтищи. Сейчас как вцепится в физиономию! Скажу ей – и пусть провалится!»
И он уже открыл было рот, чтобы назвать имя «Алёна» и рассказать про серую шубку с капюшоном, как вдруг онемел. Словно бы чей-то голос шепнул ему в ухо волшебные слова: «Поэтические воззрения славян на природу… нечистая, неведомая и крестная сила… абевега русских суеверий…»
– Да я на нее толком и не смотрел, – буркнул он. – А имя не запомнил. И вообще, некогда мне!
И ушел, сам себе дивясь. Почему не назвал ту женщину? Ну что бы произошло, если бы «мымра» узнала про эту Алёну? Небось не убила бы ее?
Виталий не понимал, что с ним, но на душе стало так легко и хорошо, как не было ни разу с давних-давних, он даже и сам не помнил, с каких времен.
А та, которая назвалась Александрой, смотрела ему вслед, находясь в том самом состоянии, которое беллетристы обычно именуют бессильной яростью, и выражение это, прямо скажем, было очень точное. Если бы она могла, она бы сейчас убила и Виталия, и ту неизвестную, которая получила письмо Константина. И впервые она пожалела, что чуть поспешила. Если бы сдержалась, если бы помедлила хоть чуть-чуть, Константин успел бы ей все сказать. Но там еще старуха приперлась… рассусоливать было некогда. Теперь вся надежда на письмо, а оно… Где оно?!
И еще немаловажный вопрос: откуда эта неизвестная знала про письмо Константина?! Это что, получается кто-то еще в курсе?! Кому-то еще известно о поисках?! Откуда?!
Этого не может быть. Этого не должно быть!..
– Хм, – сказала Алёна растерянно. – Кто-нибудь что-нибудь понял? Зага-а-адочно…
А впрочем, кое-что отнюдь не представлялось загадочным.
