Он мечтал стать военным, как и все в роду князей Пожарских, но судьба распорядилась по-другому, наделив его уникальными возможностями в защите и не оставив способностей для нападения. Что он выберет — спокойную жизнь и учёбу в Университете, или службу в Отдельном корпусе жандармов?
Все было как в бреду: и подъехавшая скорая помощь, врачи которой буквально силой вырвали у меня из рук Викторию, и их профессионально сосредоточенные равнодушные лица, на которых через какое-то время проступило дежурное сожаление, свидетельствующее о том, что они, увы, бессильны…
И опять беспросветное отчаянье со рвущимися изнутри рыданиями…
Из этого состояния, близкого к истерике, меня вывели дед Михаил и дядьки Григорий с Константином, оттащившие упирающегося меня от машины скорой помощи. Они при этом что-то говорили, объясняли, уговаривали, но слушать их, а тем более вслушиваться, желания никакого не было. Кроме того, я разбирал только отдельные слова — так пронзительно свистело в ушах.
Появление колдунов «Тайги» встретил равнодушно, впрочем, как и дворцовых во главе с Михеевым, двигавшихся по какой-то странной, напоминающей синусоиду, траектории…
Нахер всех!..
И дядьев нахер!..
Вырвавшись из-под их навязчивой опеки, вернулся к скорой, отодвинул в сторону врача и заглянул внутрь машины…
Спокойное, умиротворенное лицо Вики, её огненно-рыжие волосы, разметавшиеся по белоснежной простыне на каталке… Сколько раз я видел ее такой, только на нашей кровати…
Господи, сделай так, чтобы Вика опять проснулась!!! Чтобы просто мне улыбнулась!!! Чтобы потянулась, как делала всегда по утрам, и заговорила со мной!!!
И опять меня начинают душить подступающие рыдания…
Как же так???
Неужели это мне не снится???
Как так???
Неужели эта тварина Бирюков всё-таки успел осуществить свою угрозу и в последний момент убил Вику?
Или она, валяясь без сознания на заднем сиденье, после моей атаки на еб@ного колдуна и удара машины о забор, оставшись без доспеха, повредила себе шею???
И именно мое необдуманное поведение стало причиной смерти девушки???
А какая сейчас, в пиzду, разница?
Алексей, хоть себе-то не лги, Вика в любом случае погибла из-за тебя!
Только лично ты виновен в смерти девушки.
Только ты.
Лично.
И никто другой.
Господи, как же я с этим дальше жить буду? Как???
Прости меня, Викуся! Прости!!!
Смотреть на девушку долго не смог — мешали подступивший к горлу комок рыданий, выступившие слезы и дикий стыд перед Викой…
Отвернувшись, смахнул слезы и внезапно разглядел очертания этой проклятой машины с Бирюковым «за рулем»…
Что там эта гнида мне про девушек говорила? Мол, погорю я на бабах?
Алексия!!!
Как же я мог о ней забыть?
А если Бирюков и Алексию успел?..
Накатила волна холодной ярости, и я, скрежеща зубами, прошипел:
— Ну, сука, ты у меня в любом случае так просто не соскочишь…
***
— Коля, я приказал своим ребятишкам и колдунам «Тайги» всё оцепить и никого левого не подпускать, ваш Михеев с остальными дворцовыми пока вне игры, еле на ногах держатся… — докладывал в трубку князь Пожарский. — А как ты думаешь? Лешка все еще в шоке, от тела Вяземской далеко не отходит… Что?.. Да не знаю я, где твой хваленый Кузьмин!.. И где Белобородов не знаю. Обожди…
Главу рода Пожарских от доклада отвлёк противный звук рвущегося металла, это Алексей вырвал у двери скорой помощи боковую ручку, которую тут же раздраженно отбросил в сторону. Если до этого лицо внука было бледным от горя, то теперь основными эмоциями на нем выступали сосредоточенность и злость. Кроме того, от молодого человека буквально на физическом уровне
— Деда, — молодой человек внезапно остановился, — срочно звони моему отцу, пусть тот разыщет Алексию и убедится, что с ней все в порядке. — И он пошел дальше.
Оказавшись рядом с «Ладой», Алексей
— Нет, Лешка… — и остался стоять на месте.
А Алексей уже
Хруст позвонков… Отлетающее в сторону тело колдуна… Разлетающийся во все стороны темный в поздних сумерках фонтан дымящейся на морозе человеческой крови… И спокойно стоящий с головой в руках великий князь Алексей Александрович, по доспеху которого медленно стекали вязкие черные капли…
Про рядам охраны рода Пожарских и Романовской дворцовой полиции пронесся общий вздох, бойцы начали истово креститься, кто-то, особенно впечатлительный, стал громко молиться, а молодой человек, не обращая ни на кого внимания, поднял оторванную голову колдуна, из которой продолжала вытекать какая-то жидкость, пристально посмотрел в открытые остекленевшие глаза, выругался, потом тяжело вздохнул и пошёл обратно к скорой, сунул в салон микроавтобуса отрубленную голову, упал на ступеньки дверного проема и содрогнулся в беззвучных рыданиях…
