– Алексей, если понтифик выполнит все озвученные требования, я тебе лично все твои многочисленные грехи отпущу, в том числе и смертные!
Я на это только кивнул, а Святослав повернулся к государю:
– Коляшка, а почему меня не покидает ощущение, что к планированию и проведению столь дерзкой акции имеет самое прямое отношение наш общий друг Мишаня Пожарский?
Дед Николай хмыкнул и пожал плечами:
– Что есть, то есть… Отрицать не буду.
Святослав же задумчиво протянул:
– Прав был твой покойный батюшка, Коляшка, когда чуть ли не в приказном порядке Мишаню заставлял перевестись на жандармский факультет.
– А ты помнишь, Свят, чем это закончилось? – опять хмыкнул царственный дед.
– Мишаня решительно отказался под предлогом того, что в славном роду Пожарских сроду шпиков не было. Государь после этого заявления по своему обыкновению осерчал, но право выбрать наказание предоставил Мишкиному родителю – военному министру Николаю Михайловичу Пожарскому. Его высокопревосходительство тоже не отличался кротостью нрава и за невыполнение приказа помазанника божьего влепил сынишке неделю гауптвахты на хлебе и воде, после чего оглядел нас с тобой и Вовкой и влепил нам тоже трое суток губы «за компанию». Да… – вздохнул Святослав, – государь с Николаем Михайловичем были все-таки правы – надо было Мишане по жандармской линии двигаться! Уверен, после должности командира корпуса он бы давно уже сидел в кресле министра внутренних дел. Но, как я понимаю, – патриарх повернулся к князю Пожарскому, – наш Михаил Николаевич и так неплохо устроился, не растеряв свою знаменитую в узких кругах бульдожью хватку.
Дед Михаил только отмахнулся:
– Свят, не наговаривай на скромного военного пенсионера.
Патриарх же мотнул головой в мою сторону:
– И смену достойную воспитал. – Он посерьезнел. – Ладно, господа Романовы и Пожарские, минутка воспоминаний закончена, пора поговорить о серьезных делах. И если вы позволите мне высказать свое мнение по поводу Ватикана, специфику отношений внутри которого по роду службы знаю лучше вас, то я очень сомневаюсь, что остальные кардиналы позволят Сфорца, являющемуся некой фигурой согласия целого ряда группировок, не только выдать вам затребованную информацию, но и ослабить влияние католических орденов в Восточной Европе. Исходя из вышеизложенного предлагаю все же поискать альтернативные возможности для разрешения ситуации в нашу пользу. Со своей стороны гарантирую оказание любой помощи.
В гостиной больше чем на минуту установилась тишина, нарушил которую царственный дед:
– Свят, мы обязательно учтем твое мнение, но… – император глянул в мою сторону, – способы воздействия, гарантирующие выполнение обязательств, у нас имеются. Если же что-то пойдет не так… Одним словом, будем держать тебя в курсе.
– А я буду молиться, чтобы это, вне всякого сомнения, благое начинание закончилось успехом…
С молодежью мы встретились на пляже уже после обеда, причем братья Медичи, пришедшие чуть раньше нас, вели себя хоть и несколько отстраненно, но крайне корректно, памятуя, видимо, о полученных инструкциях, данных им старшими родичами. Ни я, ни Коля с Сашей никаких «душевных терзаний» при встрече с итальянцами не испытывали, скорее наоборот – подсознательно ждали со стороны гордых Медичи провокаций и даже хотели, чтобы эти самые провокации произошли. Но, к счастью, обошлось.
Главной же «звездой» нашей пляжной пати являлся младший Сингх, улетавший в Дели на пару деньков по каким-то там делам рода и вернувшийся сегодня утром обратно в Монако.
– Угощайтесь, друзья! – индийский принц раскладывал на барной стойке какие-то небольшие коробки. – Наши национальные сладости!
Естественно, первыми отведали заморские сладости наши девушки и остались очень довольны необычными «вкусняшками». Когда ими была опустошена вторая коробочка, мой братец Александр не удержался и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Интересно, а сколько в этих сладостях калорий?..
Девушки застыли, потом переглянулись, а быстрее всех сориентировалась Изабелла, которая, по всей видимости, восприняла слова будущего мужа на свой счет:
– Девочки, вы как хотите, а я купаться…
И побежала в сторону моря, на ходу снимая с себя сарафан. За испанкой кинулись и все остальные наши красавицы. Александр же проводил девушек довольным взглядом:
– Долго теперь из воды не вылезут, к гадалке не ходи! Пьер, дорогой ты мой человек, – обратился Шурка к нашему бессменному бармену и залез на высокий стул, – а налей-ка ты мне рюмочку водочки и бокал светлого нефильтрованного! А уж я тебя чаевыми порадую!
Примеру Александра последовали и все остальные молодые люди, только вот заказы различались по поводу того, чем именно они хотели злоупотребить в это время суток.
