Честно говоря, я несколько опешил, когда мой воспитатель вышел из гардеробной комнаты в форме Тайной канцелярии. Была она, понятно, черного цвета и очень напоминала форму офицеров военно-морского флота. Отличия заключались лишь в покрое кителя, цвете рубашки, которая тоже оказалась черной, и в отсутствии каких-либо шевронов и знаков различия. А вот на груди у моего воспитателя не было свободного места от обилия орденов. Теперь я понял, что имел в виду Пафнутьев, когда говорил о наградах Прохора – в глазах действительно рябило! Три «Георгия»: 4-й, 3-й и 2-й степеней. Три «Станислава» с мечами: 3-й, 2-й и 1-й степеней. «Владимиры» с мечами всех четырёх степеней и орден Святого Александра Невского без мечей.
– Прохор, дай посмотреть поближе! – подскочил я к нему и принялся разглядывать награды. – А почему ты раньше мне их не показывал?
– И что бы я тебе сказал по поводу всех этих орденов, Лёшка? – улыбнулся он. – «Владимир» же 1-й степени даёт личное дворянство. Вот и скрывал по договорённости с Романовыми и дедом твоим, князем Пожарским.
– Подожди, Прохор, ведь «Александр Невский» даёт уже потомственное дворянство! – я указал ему на орден.
– Так меня им буквально недавно государь тайно наградил, – улыбнулся Прохор. – Сразу после того совета, на котором ты в род вернулся. Видишь, орден без мечей?
– Вижу, – кивнул я.
– Это за твоё воспитание мне его государь пожаловал. Самая моя дорогая награда! – голос Прохора сорвался, и он, отвернувшись, принялся вытирать глаза. – Ты уж не подведи меня, сынок!
– Прохор, ты чего? – растерялся я.
– Всё! Выходим, – потряс он головой. – Сегодня у нас с тобой важный день!
В Георгиевский зал Большого Кремлёвского дворца мы с Прохором вошли в 15:30. Подразделение «Волкодав» в парадной форме лазоревого цвета с положенными к ношению наградами уже присутствовало в полном составе и кучковалось перед рядами стульев. Из инструктажа отца я знал, что церемония награждения будет торжественной, но при этом на ней, исходя из соблюдения секретности, присутствия лишних людей не планировалось. Так же никто не собирался и использовать стулья по прямому назначению – люди все военные, привыкшие, а вручение заслуженных наград перед строем, что может быть величественней?
Помимо «волкодавов» в зале присутствовали командир отдельного корпуса жандармов генерал Нарышкин и мой дед, князь Пожарский. С ними стоял и полковник Орлов.
Первым делом мы с Прохором подошли к «волкодавам», которые не сразу обратили на меня внимание, занятые разглядыванием орденов моего воспитателя.
– Ничего себе иконостас! – прокомментировал кто-то.
– Чтоб я так жил! – добавил ещё один. – Три «Георгия»!
– А мы и не знали, господин Белобородов, что вы из канцелярии…
– Полковник говорил, что вы вместе воевали, но у него орденов поменьше будет, – почесал затылок Смолов.
Какую же гордость я испытывал за своего воспитателя! А уж круглые глаза «женского батальона», включая Вяземскую и Решетову, меня порадовали особенно. Только спустя какое-то время «волкодавы» начали протягивать нам руки для приветствия, а у меня интересоваться общим состоянием здоровья.
«Закончив» с «волкодавами», мы с Прохором отправились приветствовать руководство корпуса. Нарышкин с Орловым первым делом начали интересоваться моим самочувствием. Успокоившись, переключились на Белобородова, всем своим видом демонстрируя «зависть». Не знаю, чем уж мог похвастаться командир корпуса, явившийся в обычном костюме, но вот на груди у Орлова тоже орденов было порядком, в том числе и «Георгий», и только малая часть была без мечей.
– Лёшка, ты только не волнуйся, – отвёл меня в сторонку дед. – Всё будет нормально.
– Хорошо, деда. Я вас с Прохором не подведу.
Тут к нам подошёл полковник Орлов.
– Пора, Камень. – Он указал на появившегося в зале дворцового в парадной форме, который что-то говорил «волкодавам».
Как я понял, полковник тоже получил исчерпывающие инструкции, и меня, в моей курсантской форме, поставили сразу после командования подразделения рядом с Викой, остальные бойцы выстроились в одну шеренгу сразу за мной. В 15:55 открылась одна из дверей, и в Георгиевский зал зашли императрица с великими княжнами Марией и Варварой, великие князья Николай, Александр и Константин Владимировичи и мои соседи по дому, великие князья Николай и Александр, которые явились в точно такой же форме, как и я. Были и ещё какие-то люди, среди которых я заметил пару фотографов. Все вновь прибывшие поздоровались с Нарышкиным и моим дедом и остались стоять. Подразделение «Волкодав» забыло как дышать.
Наконец хорошо поставленный голос из динамиков объявил:
– Его императорское величество Николай Третий!
Очередная дверь распахнулась, и в зал вошёл император в сопровождении брата и сыновей. На всех были деловые костюмы, парадную форму решили не надевать. Пройдя мимо стола, на котором были разложены награды, Николай остановился около специально установленного микрофона и улыбнулся.
– Здорово, волкодавы! – сказал он.
– Зрав… жела…, ваш… император… величеств… – рявкнуло в ответ подразделение.
Стены Георгиевского зала задрожали.
