Нищих кварталов - пятна на лице любого города - в Аримине почти не было. Или Сони не понимал, что эти деревянные хоромы, сложенные из бревен, а не из наспех стесанных досок, - жилища бедняков. Оборванцев здесь, однако, хватало. Как и в Могареде, окраинные улицы кишели босяками, возле Кулака стеной стояли нуждающиеся, а возле крытого рынка выстраивались длинные ряды безногих, безруких, беременных, больных лихорадкой - выбор человеческих несчастий на любой вкус. Увидев все это, Сони с готовностью поверил, что прежде богатый Север стремительно нищает. Оставалось гадать, как бездомным удается выживать в северной погоде. Наверное, зимами у жрецов на кладбищах сильно прибавляется работы. А может быть, здесь на погребальный костер кладут даже отъявленных преступников - просто чтобы погреться, а не чтобы помочь им попасть на Небеса.
Отряд ходил по Аримину около получаса, прежде чем найти Песочную улицу. Без Калена и остальных, хорошо ориентирующихся в череде одинаково невыразительных домов, Сони бы давно заблудился. У него кружилась голова от ровных серых стен без ярких примечательных черт. Ни мозаик, ни балконов, лишь где-то крыльцо - махонький козырек над парой ступенек - покрывала резьба из птиц, а где-то - из коней или других животных, причем чем ближе к центру города, тем меньше становилось такой резьбы. Лавки и таверны с характерными вывесками бросались в глаза издалека, но хозяева обычных домов как будто совсем не стремились выделиться, отличиться друг от друга. Сони спокойно вздохнул только на Песочной улице, вклинившейся в общую серость своими зданиями из рыжеватого известняка. Но и здесь его встретили по меньшей мере четыре до боли схожих дома, стоящих в ряд.
- Сюда, - указал Кален на один из них и стремительно зашагал к нему.
- Как ты это понял? - взвыл Сони, не успевая рассмотреть, что же в них разного.
- Таблички, - презрительно бросил Виньес.
Только теперь Сони разглядел деревянные квадратики, прибитые возле каждой двери. На них мелкими буквами было выведено имя владельца дома. Настолько мелкими, что требовалось подойти вплотную, чтобы что-то разобрать. На табличке того дома, к которому направился Кален, значилось: "Лорд Кьёр Аргаст". Внизу была нарисована закорючка, в которой Сони узнал изображение стрелка - видимо, родовой герб семьи.
- Вот те на... - пробормотал рядом Лейни, разглядывая надпись. Для него таблички тоже стали открытием.
- Они что, пишут настоящее имя владельца? - поразился Сони.
- А почему нет, если весь город знает, что он тут живет? - удивился в ответ Виньес.
- Тогда зачем вообще писать об этом? Языка нет спросить?
Виньес запнулся, не находя объяснения, и вместо него ответил Кален.
- Для порядка, Сони. Чтобы кому-то было сложнее притвориться Тэмьен Кродд, - подмигнул он.
- Вы все тут Тельет, что ли, поклоняетесь... - досадливо пробормотал Сони.
- Я не виноват, что все умные люди родились на Севере, - парировал Кален.
Сони поморщился. В Могареде подобных табличек не существовало. Те, кто хотел, чтобы мимо них не прошли, украшали дома вывесками и флажками или выкладывали на фасаде мозаикой свой герб, на худой случай - словесное прославление хозяина. Однако иногда жильцы менялись так быстро, что не успевали установить другую вывеску, и часто владельцем был совсем не тот человек, который жил в этом доме. Самым верным источником сведений всегда оставались соседи. Если кто-то съезжал или вселялся, слухами об этом полнилась вся округа, а новоселы становились известны кварталу в течение пары часов. Умные люди, которые не желали, чтобы о них толковала вся улица, не объявляли свои имена. И уж точно Сони не хотел бы, чтобы возле его убежища висела табличка: "Тут живет Сони, сирота, вор". Не может быть, чтобы во всей Кинаме делали такую глупость.
Удивление Лейни при виде надписей обнадеживало - оно означало, что в центральной части страны, где служил мечник, этим дурацким изобретением не пользуются. Да и в городах, через которые по пути проходил отряд, тоже такого не было. И почему у северян все не как у людей?
Пока Сони гадал, как же так получилось, что культура северных земель настолько отличается от культуры центральных и южных провинций, Кален стучался в дом лорда Кьёра. Дверь открыли сильно погодя, и в щель высунулся чумазый мальчишка лет пятнадцати.
- Вы хто? - спросил он.
Хотя бы неотесанность слуг одинакова везде.
- Нам сказали, что лорд Кьёр привечает паломников в своем доме, - ответил Кален.
- Привечает... - настороженно подтвердил мальчик и подался чуть-чуть назад. Только теперь он заметил, что перед ним семеро мужчин, которые не очень-то похожи на паломников. - А вы в какой храм пришли?
- В храм богини-матери Альенны.
Подросток не шевельнулся.
- Еще у нас письмо к лорду Кьёру от лорда Ламана.
- А.
Дверь распахнулась, но слуга опасливо отошел подальше, в глубину дома. Как будто бы его это могло спасти от двух дневных магов. А даже если бы они не были магами, прорваться в дом семерым мужчинам ничего не стоило.
- Ослов нам тоже внутрь затаскивать? - гоготнул Дьерд.
Кален тяжело вздохнул.
- Ждите здесь.
