После очередного удара из глаз Сони брызнули слезы. Нет, так не пойдет. Он должен выжить и закончить работу.
В этот момент падение замедлилось — Сони попал в сеть, через которую с такой аккуратностью пробирался раньше. Он исхитрился вывернуться и зацепиться за переплетение веревок. Два судорожных вздоха — и он повис вниз головой на высоте полутора своих ростов от земли. Замер на полпути в Бездну. Ценой за это был хруст в правой руке и резкая боль, от которой все помутилось перед глазами.
Положение было, мягко говоря, безвыходным. Веревки запутались намертво, правая рука отказывалась шевелиться, а сколько он наделал шума… Сони выждал несколько мгновений, уверенный, что из ближайших домов сейчас полезут разбуженные сехены. Но нигде не зажглось ни огонька, разве что разлетелись в стороны ошалелые от испуга птицы.
Он сжал челюсти, терпя боль. Задание пока не запорото. Его надо во что бы то ни стало продолжать. Неимоверным усилием он выгнулся и подтянул левую руку к правой стопе, вокруг которой обмотался канат. Учитывая, что он держался только на нем, это было непросто. Сердце, очумевшее от нагрузок, заколотилось между ушами.
— Тихо, тихо, — пробормотал Сони сам себе. — Все будет хорошо.
Нет, не будет. Ногти безрезультатно царапали волокна тросов. Высвободиться не получалось. Ну-ка, еще попыточку…
— Ого, какая крупная добыча.
Сони не вздрогнул. Он ждал этого голоса. Так бывает всегда — в лучших традициях воровских баек. И почему в последнее время с ним решили случиться все самые печальные разбойничьи истории?
— На скобу попался? Я так и думал. Поискать выемку в коре тебе было лень.
Ну конечно. Как он раньше не догадался? Сехенам не нужны скобы. Они и гвоздями-то почти не пользуются.
Послышалось шуршание веревки. Гох спустился из «гнезда» и стоял на крупной ветке. Он был обнажен по пояс, и лунное сияние матово отражалось от его рельефных мускулов. На покрытой рыжими волосами груди кроваво усмехалось яшмовое ожерелье.
— Ты смотри-ка, не успокаиваешься, бьешься чего-то, как рыба об лед, — удивленно сказал он, оглядывая дергающегося Сони. — Сех рассказывал, что вы все до единого упертые, как бараны. Ну и чего ночью заявился? Нет, чтобы по-приличному, средь бела дня. Хотя вы же сверхсекретный отряд, при свете солнца вам стыдно убивать.
— Не поверишь, — прохрипел Сони. — Я вообще-то пришел спасти твою жизнь.
— Спасти! — он оскалился. — Понял я уже все про вас. Никого вы не спасаете. Убираете исподтишка тех, кто вашим погонщикам мешается. Если бы я только знал, куда на самом деле Сех рвется… Думал, он хочет в почетной королевской страже служить, гордо расхаживать в синем мундире. А ему великие дела вершить надо, — Гох покачал головой. — Ничего, у него характер стойкий, он вашему тлетворному влиянию не поддастся. Не хотелось бы мне его друга убивать, но ты сам напросился. Не бойся, я ему ничего не скажу о том, куда ты пропал.
Он всерьез думает, что после этого сможет уйти живым от трех магов? Калену будет наплевать, как воспримет травлю отца Сех. Командир порежет вождя на куски, как Тайли.
— Не надо, Гох! — говорить, вися вниз головой, было сложно, но Сони предпринял новую попытку. — Выслушай меня. Ты же не хочешь, чтобы твой сын остался сиротой?
Кажется, он ляпнул что-то не то, потому что лицо Гоха исказилось, и он наклонился к Сони.
— Я хочу, чтобы сиротами остались все те, кто порабощает сехенов! И чтобы ты, проклятый убийца, сдох.
В его пальцах появилось знакомое лезвие из магии. Сони зажмурился. Его убьет человек, которого он пытался спасти. Ирония судьбы, провались она в Бездну…
Однако ничего не произошло. Сверху раздался захлебывающийся звук, и Сони открыл глаза. Гох с поднятыми от изумления бровями смотрел в сторону. По голому торсу текло что-то черное.
— Подстерегли, уроды…
Он вяло вскинул руку, метнув куда-то магический дротик. Мгновение спустя сверкнула золотая молния, и в его груди появилось новое отверстие. Колени Гоха подогнулись, и он рухнул со ствилла. Звука падающего тела Сони так и не услышал.
Несколько мгновений спустя его что-то подхватило за плечи. Обрезанная магией веревка ослабла, и Сони опустился на землю. Над ним склонился Кален.
— Ты цел?
Он не ответил. Ему было нечего сказать. Внутри него билась пустота. Не было ни одной мысли, ни боли, только всепоглощающая злость. Он встал на карачки, затем выпрямился перед нахмурившимся Каленом, сжал левый кулак — правый отказывался слушаться — и замахнулся.
— С ума сошел? — прошипел командир, с легкостью уклонившись.
Но Сони не собирался сдаваться так легко. Он снова замахнулся, целясь в лицо. И снова не попал, зато увернулся от пинка в голень. Чуть не уткнувшись в землю по инерции от яростного удара, он развернулся для нового тычка — и упал в траву, стиснутый Каленом.
— Какой Бездны ты рыпаешься, Сони?
Он продолжал сопротивляться. Успокоил его лишь удар в скулу, к счастью, не в ту, где заживал шрам после коллекторов. Командир щадил своих людей.