Очнулся Сони лишь в лагере, когда у него пытались отобрать Дьерда, чтобы отнести его к лекарям, а он, ополоумевший после побега из Гайдеварда, сопротивлялся и не отдавал друга. Придя наконец в чувство, Сони со стоном упал, пряча разгоряченное лицо в снег. Рядом стоял, опираясь на лук, Виньес, тяжело дышал уставший Кален, Сех держал за руку Шен, а Иньит и Невеньен обнимались, не стесняясь устремленных на них взглядов. Повсюду раздавались радостные выкрики, и солдаты растащили Невеньен с Иньитом друг от друга, подняв девушку на руки и пронеся ее до самого центра лагеря, где стоял приготовленный для нее шатер. Сони ничего из этого не волновало, и он продолжал валяться в сугробе, остывая от отчаянной гонки.
Они спасли королеву. Он спас Дьерда…
Сони сидел и тупо смотрел в грязный снег под ногами. Рядом сидел, уставившись в брезжащий серый рассвет, Кален. За ними возвышалась палатка с ранеными. Находиться внутри гвардейцам не позволили, выставив за полог и объявив, что здоровым тут делать нечего. Сони, вообще-то, был не очень здоров, но его поцарапанную руку уже перевязали, а за более больного ему сойти не удалось. Оставалось лишь ждать, когда занимающийся Дьердом хирург выйдет сам и объявит, что с парнем и будет ли он жить.
Говорить было не о чем, да и не было сил. Кален уже полчаса не шевелился, запрокинув голову, и казался дремлющим. Однако Сони, встав, чтобы размяться, обнаружил, что его синие глаза открыты. На резко, за ночь постаревшем лице они казались бездонными, как горные озера.
Лагерь вокруг потихоньку гудел. Невеньен вернулась, деревню возле Гайдеварда на радостях еще раз разграбили и подожгли, и делать возле замка стало больше нечего. Все ждали возвращения домой, в Остевард, но лорды до сих пор не отдали никаких приказов. Поэтому те, кто не спал и не собирал потихоньку вещи, праздновали освобождение истинной королевы.
Отряду Калена тоже «досталось» — их назвали Орлами Гайдеварда (за то, что они гордо спустились туда с Небес, то есть неуклюже посваливались с крепостной стены) и чествовали как героев. Самому отряду на это было наплевать — они просто выполнили свой долг, да и лорды не торопились их поздравлять. Маги хотели есть, спать, а главное — узнать, наконец, что с Дьердом.
Неподалеку в небо взмыл сноп искр. Сони повернул шею. Запахло сначала подожженной тканью, затем — горелой плотью. Завел свою заунывную песню жрец. Это на общем погребальном костре, созданном из осадных лестниц и заготовок баллист, сжигали мертвецов, помогая им попасть на Небеса. В ночной атаке погибло достаточно человек. Сони зажал уши, жалея, что не может одновременно заткнуть и ноздри. Он так устал от того, что вокруг кто-то умирает…
— Эй, Сони! — проорал на ухо Виньес.
Он вздрогнул. Из-за того что он закрыл уши, у мага получилось подкрасться незаметно.
— Чего вопишь?
— Да думал, что ты уснул.
Виньес плюхнулся у шерстяной стенки шатра и протянул Сони миску с густым варевом, от которого шел пар. Сех, широко зевая, передал Калену его порцию и тут же принялся наяривать свою. Сони поболтал содержимым миски. Каша-размазня. Вот счастье-то. Дьерд обязательно спросил бы, куда повариха притырила мясо. Впрочем, маги знали ответ — ведь это они сопровождали кесета Виша, везшего крупу, из которой сварили эту кашу. Мясо он, увы, не вез.
— Гадость, — вынес приговор Сех.
Уж если даже он посчитал еду невкусной, значит, она действительно отвратная.
— Нам и это отказывались давать, — пожаловался Виньес, уныло ворочая ложку. — На раздаче сказали, что мы опоздали и что на одного человека предусмотрена всего одна порция.
— И дали, только когда солдаты подтвердили, что мы Орлы Гайдеварда, — добавил сехен.
Им легко было не поверить. Никто из отряда, кроме Калена, которого вызывали к Тьеру, так и не переоделся, а без блестящих нашивок их, испачканных, уставших до безобразия, было не отличить от простых солдат. Хорошо еще, что они сняли с себя вражеские табарды.
Гвардейцы вдруг притихли — из шатра вынесли мертвеца и потащили в ту сторону, где завывал жрец. Этот день не переживут многие раненые.
— Какая-то гвардейская жизнь не очень веселая, — грустно сказал Сех, отставив кашу. — Не лучше, чем у бездомных. Но их жизнь хотя бы не подвергается постоянной опасности.
— А кто тебе говорил, что жизнь гвардейцев должна быть хорошей? — спросил Кален.
— Ну…
Сех замялся. Вообще-то,
— Не так уж это и плохо, — сказал Сони. — Я вот был бездомным и считаю, что сейчас мне определенно лучше.
Сех удивленно взглянул на него.
— Почему?
— У меня появились верные друзья. Будь ночью со мной моя бывшая банда, никто не стал бы ждать меня под окнами.
— А они полезли бы в осажденный замок с сотней врагов? — поинтересовался Виньес.
— Э… Нет.
— То-то и оно.
Сони обиженно замолчал. Ну вот, не дали ему подбодрить Сеха.
— Ты из-за Шен такой расстроенный? — спросил Кален.