— Насколько мне известно, закупить в Арджасе новое вино и успеть довезти его в центральные земли в такой срок — это дорогое удовольствие, — сказала Невеньен. Заплатить столько денег мог, пожалуй, один Ливьин, но он не пил спиртное сам и не давал Эмьир (которую, впрочем, запреты брата не останавливали). Иньит тоже любил выкинуть что-нибудь эдакое, чтобы произвести впечатление на дам, однако он закупал напитки не в Арджасе и, скорее всего, пользовался нечестными способами их добычи, которые не подразумевали крупных трат. — Лорд Гередьес, многие считают вас человеком среднего достатка. Неужели вы занимаете деньги из королевской казны?
Гередьес откинулся на спинку стула, вдыхая аромат осеннего вина, и оценивающе посмотрел на Невеньен.
— Вижу, вы уже прикинули в уме мои доходы и расходы. Хорошее качество для жены — уметь считать деньги.
Невеньен вспыхнула. Когда она была женой, она как раз не занималась счетоводством. Ей вообще казалось это ненужным — есть же секретари. Зато позже, когда на нее нахлынул поток безумных лордов вроде Таймена, вечно бубнящего что-то об арендах, бенефициях и кредитах, поневоле пришлось разобраться в денежных вопросах.
— Я отлично осведомлен о том, что ваша казна сейчас похожа на протершийся кошелек бедняка, — продолжал Гередьес. — А у мятежников, между прочим, нет таких затрат, как у престола. Например, если вам нужны стрелки из лука, вы их нанимаете, месяц платите им определенную сумму, а потом отпускаете восвояси. Корона же обязана держать стрелков постоянно. Как вы думаете, если даже ваша казна в бедственном положении, почему у королевской она должна быть в другом?
Потому что королевская казна изначально была несравнимого размера или потому что корона могла кормиться налогами со всей Кинамы? Невеньен понимала, что это глупые отговорки, и предпочла промолчать.
— Отвечаю на ваш вопрос, леди Невеньен: нет, я трачу собственные деньги, потому что из кинамской казны нечего брать. Если я оттуда что-то и заимствовал, то не больше, чем вложил.
— Как же тогда вам удалось скопить богатство?
— Во многом благодаря хитрости, — он прищурился, отпивая вино. — Отец всегда говорил мне: «Кажись высокой знати слишком незначительным, чтобы она не догадалась, кто на самом деле хозяин положения». Во времена смуты его совет очень мне помог. Просто потрясающе, что о тебе начинают думать, если ты не разряжаешься в шелка, а придерживаешься скромного поведения. Пока претенденты на трон тянули из всех лордов деньги, мне верили на слово, что я для этого слишком беден.
— Но ведь это не все, не так ли? — настаивала Невеньен. — Только лишь хитростью не умножить состояние настолько, что оно готово сравняться с королевским. Вы вкладывали деньги в торговые предприятия? Может быть, вы открываете новое производство — тканей, станков?..
Гередьес усмехнулся в бороду.
— Всего понемногу. Но мое главное вложение — это земля и народ. Нищающие короли требовали средств у лордов, а те высасывали последние соки у крестьян и ремесленников. Я же старался уберечь их от пустой сумы. Сейчас вы не увидите в Гайдеварде ни одного серебряного канделябра, а когда-то их было множество. Я продал их восемь лет назад, когда случилась засуха, и закупил еды и зерна, которыми поделился с местными жителями. Тогда нам пришлось туго, зато сегодня мои закрома полны, а люди, живущие на моих землях, с удовольствием выполняют мои просьбы.
Вот как ему удалось не разориться в перипетиях десятилетней гражданской войны. Он брал для себя самое необходимое, остальное щедро раздавая своим подданным. А те воздавали ему сторицей. Невеньен поднесла кубок к губам, не заметив, что он пуст. Гередьес будет хорошим королем. Не чета генеральской дочке, вдове мятежника, которая не имела никакого представления об управлении.
— Позвольте спросить, лорд Гередьес, — зазвенел под сводами зала голос Бьелен. — Если вы так заботитесь о подданных, почему же вы медлите помогать беженцам из Аримина и других северных поселений? Вы наследник престола и, я готова поспорить, обладаете не меньшей властью, чем король Тэрьин. Почему столица молчит в ответ на просьбы Севера справиться с када-ра?
Гередьес засмеялся, открывая в улыбке мелкие зубы. Брошенный на девушку взгляд был отнюдь не благожелательным.
