— Гередьес мертв, а ворота Эстала открыты, госпожа, — его глаза блестели, когда он говорил. — Мы заметили, как из них выехала делегация во главе с градоначальником.
Новость, которую они так ждали, сейчас, в светлеющей синей мгле и призрачном свете факелов, казалась неправдоподобной. Невеньен не знала, что ей делать — может, пуститься в пляс? Или ущипнуть себя за руку — вдруг она сама не заметила, как заснула?
— А ворота? — требовательно спросил Тьер. Она даже не заметила, что главный советник и кесет вышли следом за ней. — Ворота за ними закрылись или нет?
— Нет, господин.
Тьер с облегчением запрокинул голову, а Ламан громогласно рассмеялся. Только Виш, как и Невеньен, продолжал непонимающе смотреть на дозорного.
— И что в этом такого? — удивилась она.
Невеньен ощутила, как к ее руке прикасается что-то теплое. Это Иньит взял ее ладонь в свою, жесткую и крепкую, и улыбался, глядя на любимую.
— Это значит, что нас приглашают в город. Мы победили, милая.
Невеньен медленно перелистывала желтые страницы Книги Небес, стоявшей на деревянной подставке. Пергамент был настолько тяжелым, что ветер, бьющий в окно комнаты на вершине башни, был не в силах их поднять и вместо этого разбрасывал волосы королевы с вплетенными в них алыми лентами. Шен шуршала позади полотенцем, вытирая пролившуюся из чайника воду, и тихо напевала себе под нос сехенскую народную песенку.
Начинался последний и самый лютый месяц зимы, но погода два минувших дня стояла необычно солнечная. На окно прыгнул надутый снегирь, задорно чирикнул, вызвав у Невеньен улыбку, и улетел стремительной тенью на поиски корма. Шен затихла, подвешивая чайник над огнем в камине, и замурлыкала вновь. Отвлекшись ненадолго от книги, Невеньен стала рассматривать в окне восточную часть Эстала. Не всем посетителям королевы нравилось, что она выбрала кабинет на самой вершине башни. Сюда было долго и сложно подниматься, но открывающийся вид стоил всех усилий.
Заснеженная столица в лучах солнца блестела, словно усыпанный алмазами Энэвьелад, где каждый день отдыхают от нелегких трудов Каэдьир Сын Света и его жена Альенна. Эстал выглядел спокойным и радостным. Его присыпанная снегом веселая красная черепица ярко выделялась на фоне серых и коричневых стен домов, а на улицах, мешая прохожим, играли в снежки дети. В морозные дни пекари пользовались особым спросом на горячие, источающие пар пирожки, и Невеньен почти чувствовала запах прихваченной морозом рыбы, которую рыбаки выловили в прорубях и продавали на берегу Вельтейи.
Эта идиллическая картинка была категорически не похожа на королевство, которое досталось Невеньен после коронации. Тут, например, не было северян, которые наводняли Эстал, убегая от када-ра, и ломали четко установленную жизнь города, и без того держащуюся после смуты на честном слове. Притекали сюда и сехены, для которых Невеньен обещала открыть школу. Столица, потрепанная долгими междоусобицами, не могла обеспечить хорошую жизнь большому количеству приезжих. Гордые северяне все жестче и жестче огрызались на сехенов, которые требовали за свой труд меньше денег и были готовы набиваться в одну жилую комнату по десять человек. На всех работы не хватало, и на наполнявшихся нищими улицах понемногу зрело недовольство, которого опасался еще Гередьес.
Сильнее всего волновались бедные, «деревянные» кварталы, но не только они. Подозрительные шепотки гуляли и в каменных домах, выстроенных вокруг замка богатыми эстальцами. Бухтели купцы, терпящие убытки из-за нарушившейся торговли с Севером, а знать с удовольствием перемалывала кости девице, у которой прав на трон было ровно столько же, сколько и у них — нисколько. И одинаково громко аристократы вместе с простолюдинами жаловались на неизбежно увеличившиеся налоги — Невеньен нужно было на что-то поднимать разоренное королевство и кормить собираемое войско магов.
Иногда она гадала: если бы все претенденты на кинамский трон знали, сколько с ним связано проблем, они рвались бы на него по-прежнему? Скажи ей кто-нибудь год назад,
Она перевела взгляд на знаменитую корону из майгин-таров, которая лежала рядом на бархатной подушке. Серебряный обруч скреплял четырнадцать — по семь с каждой стороны — ограненных кристаллов небесного цвета. Их размер симметрично удлинялся от затылка ко лбу, заставляя носящего корону человека казаться выше, чем он есть. По некоторым камням шла сеть трещин — их склеивали после того, как Эрьес Отступник решил уничтожить символ государевой власти, разбив его об пол в Королевском зале. Один из двух самых длинных майгин-таров был полностью заменен на новый еще первым из недолгих правителей времени десятилетней смуты. Там должен был находиться камень королей, который, по официальным сведениям, до сих пор считался ненайденным.
