Невеньен наклонилась, готовясь с интересом слушать. Ей уже было известно о том, какую пользу приносит обмер земли и, главное, как это пополняет королевскую мошну, а учитывая ее пострадавшее из-за долгой смуты состояние, следовало хвататься за любой способ это исправить. Особенно важно было внимательно выслушать Таймена, потому что он приобрел собственный опыт проведения обмера и мог рассказать о неизбежных сложностях.
Однако стоило Таймену начать, как дверь снова отворилась, и Окарьет объявил о приходе Лэмьета. Пожилой жрец дождался позволения войти, зашаркал ногами по каменным плитам и низко поклонился, подметя длинным черно-белым одеянием пол кабинета.
— Прошу прощения, что прервал ваши занятия, моя королева, — произнес дребезжащим голосом Лэмьет. — Но у меня к вам дело государственной важности.
Эти слова заставили Невеньен удивленно вскинуть брови.
— Я слушаю вас.
— Еще раз прошу прощения, моя королева. Это срочное дело, которое я бы предпочел обсуждать только с вами.
Жрец бросил красноречивый взгляд на Таймена, который молчаливо замер за столом, перебирая в руках реестры земель. Невеньен нахмурилась. Что за секреты, да еще от казначея?
Ей хотелось отказать Лэмьету, однако он был не тем человеком, который стал бы тревожить ее попусту. Она вздохнула.
— Лорд Таймен, надеюсь, мы сможем найти время для изучения обмера земель позже.
Северянин поднялся с сиденья, стараясь не подать вида, что он разочарован. Просвещение королевы в вопросах экономики лорд считал своим святым долгом, хотя и не видел ничего страшного в том, чтобы опаздывать на его исполнение.
— Королевские обязанности, я все понимаю. Знайте, что я всегда к вашим услугам.
Когда Таймен вышел, Невеньен гостеприимно указала Лэмьету на кресло.
— Прошу вас, наставник. Не желаете ли отведать чаю?
Старик снова поклонился.
— Благодарю вас за предложение. Но будет лучше, если мы вместо чая отправимся в главный храм Небес и Бездны.
— Зачем? — недоуменно спросила Невеньен.
— Там находится, возможно, единственный способ остановить када-ра, — тихо ответил Лэмьет.
Под гулкими сводами храма Небес и Бездны раздавались шепотки людей. Из высоких стрельчатых окон наступала зимняя тьма, и на половине Небес, в полукруглом зале из белого камня, зажигались созвездия светильников, призванных ее отогнать. Их было огромное множество — в стараниях не допустить мрак в обитель светлых духов жрецы спускали на освещение суммы, сравнимые с теми, что тратил королевский замок. Однако это того стоило. Благодаря сверканию огоньков и блеску золотых статуй на алтарях в храме создавался особый умиротворяющий настрой, которого Невеньен так не хватало в последние месяцы, а лица прихожан, заходящих сделать подношение богам, сразу разглаживались, лишаясь налета повседневных забот.
Был обычный день, но у алтарей стояли очереди, как будто в праздник. В основном среди нарядов мелькали неяркие одежды северян, молившихся за оставшихся на Севере родных и избавлении от када-ра. Хотя боги на мольбы кинамцев не отвечали, прихожан в храмах не становилось меньше, и жрецы процветали благодаря многочисленным подношениям. Впрочем, те же самые люди, которые утром приносили к алтарю жертвы, вечером собирались на улицах и говорили о том, что молитвы и жертвоприношения остаются без внимания высших сил. «Может быть, Небеса забыли о нас?» — спрашивали они.
Если молчат Небеса, значит, в чем-то виноваты их ставленники — правители, которые сидят сложа руки. Невеньен докладывали о том, что болтают на улицах, и эти доклады всегда выводили ее из себя. Тэрьин и Гередьес плюнули на беды северян, но она-то сделала для них уже немало! Хотя королева была не обязана так поступать, на поднятие Аримина из пепла были отправлены значительные суммы, усилился контроль над торговцами, которые драли с беженцев цены втридорога, и еще многое, многое, многое. Тьер успокаивал ее, напоминая, что народ всегда обвиняет в своих горестях правителей, но Невеньен это не утешало.
