Были в пути большие привалы, и была охота в камышах Коймарских болот, и слышали Бычьи горы, как пел Иркут песни своих пращуров. Он еле сдерживал нетерпение: юность и торопливость почти всегда родичи, это так.
И вот, когда до Байкала остался всего один дневной переход, примчалась к Иркуту болтливая речонка Култучная.
— Батыр! — закричала она. — Твоя невеста сломала закон предков и опозорила слово отца! Ангара сбежала к Енисею, батыр!
И закипел люто Иркут, и застонал от обиды и злости, закричав: «Не уйдет негодная от меня!». И сильно рванул повод. Не разбирая дороги, сметая всё на пути, бросился, он наперерез беглянке через горы. И там, где мчался Иркут, расступились хребты и возникло ущелье длиной в сто верст.
Но опоздал батыр, и Енисей уже целовал Ангару, и звук их поцелуев, как хохот дьявола, был взбешенному Иркуту.
Так говорит легенда…
Варна усмехнулся.
— Мы не женихи, но всё же надо торопиться, Степан. Опоздавшему к столу — достаются кости. Это тоже мудрость Востока.
Товарищи быстро подтянули подпруги и сели на коней.
В Монды добрались к сумеркам. Пограничники доложили: на участке всё спокойно.
Следующая ночь тоже прошла тихо, вблизи границы никто не появлялся.
Утром донесли из Кырена: туда прискакал посыльный Грязнова и передал записку для Вараксина. Артемий сообщал: таскаясь по лесу специально, чтобы обнаружить следы злоумышленников, он наткнулся на труп старика-китайца, сильно изрезанный ножом. Старца, надо думать, убил его компаньон — сильный молодой парень. Теперь злодей непременно постарается перейти рубеж.
Выслушав телефонное сообщение, Степан некоторое время молчал, потом обернулся к Варне.
— Скачи в Тунку, Ян Андреевич. Разберись во всем сам.
Выслушав Степана, чекист заметно оживился. Он покрутил длинные седоватые усы, кивнул.
— Ты прав. Не будем терять времени.
— Возьми заводного коня, Ян Андреевич. До Тунки без малого полтораста верст. С тобой отправится ординарец.
Они простились.
Пограничные наряды продолжали наблюдать за бродами и тропами на Косогол. Местных жителей предупредили об опасности. Но ничто не нарушало спокойствия рубежа.
Через неделю из Тунки в Монды вернулся Варна. Отыскав Вараксина, он молча положил перед ним понягу покойного китайца, его винтовку и покачал головой.
— В поняжке мелкое барахло, Степан. Не за что зацепиться.
Вараксин усмехнулся.
— Ты полагал, там окажутся паспорт и агентурные донесения?
— Нет, но все же…
— За что убит старик?
— Не знаю.
— Понятно. Но догадки-то есть?
— Самые общие. Старик и молодой пришли с севера. Вероятно, с берегов Китоя. Перед Тункой они пересекли небольшое болотце. Я оглядел следы. Оба китайца несли немалый груз: очень глубоки отпечатки. Значит, в поняге убитого была кладь, которой там уже нет. Молодой ограбил старика. Но, возможно, убийца лишь стремился имитировать грабеж?.. Они тянули к границе, это не вызывает сомнений. Правда, шли они странно: сначала спустились в Тунку вместо того, чтобы сразу идти на Монды. Похоже, в Тунке или возле нее у них была явка… Вот все, что пока могу сказать.
— Ну, что ж — и это немало. Теперь знаем: Грязнов не врет или не очень врет, и надо держать ухо востро.
Вараксин похрустел пальцами, спросил:
— А может, он ждет, тот, молодой, когда успокоимся и развесим уши? И лишь тогда пойдет на Иркут?
— Может быть. Если он, понятно, уже не пересек границу.
Но Лю был еще на русской территории, хотя и рядом с рубежом. Для этого были веские причины. Ему пришлось в последнюю минуту убрать Дина. Нет, Лю не собирался так жестоко поступать с соотечественником. В конце концов старик вел себя до самого конца вполне благопристойно. Судьбу Дина решил Грязнов.
Они встретились с торговцем в пяти верстах севернее Тунки, как и условились еще там, возле Кяхты. Грязнов сообщил, что все подготовлено к переходу границы: рисунок маршрута, запас провизии, патроны, бинты. Однако Артемий добавил, что без него китайцы не сумеют одолеть Иркута. В Тункинском аймаке кроме пограничников действуют отряды ЧОНа и политбюро. Политбюро — это чрезвычайка, которую возглавляет Цейтлин, — старый волк, прошедший многолетнюю школу подполья. Он отменно знает уловки тайной войны. В двадцать первом году политбюро перебралось из Торов в Тунку, и не будет ничего удивительного, если чекисты или милиционеры наткнутся на китайцев. Между пограничниками, политбюро, ЧОНом и милицией — тесная связь. С гражданским населением установлена система сигнализации. Коли Дин и Лю не дураки, они должны понять, чем это пахнет.
— Что ты хочешь от нас, Артемий? — спросил Лю, ясно давая понять Грязнову: он отлично понимает смысл разговора.
Торговец усмехнулся. Услуга за услугу. Грязнов выведет китайцев к рубежу, поможет им форсировать реку, но взамен требует указать путь к Золотой Чаше. Им больше не попасть туда, и остатки огромного клада пропадут зря.
Лю иронически взглянул на Грязнова.
— Я мог бы сочинить все, что угодно, Артемий, и назвать любое место на Шумаке. Но я — порядочный человек и не поступлю так. Ничего не скажу. Мы дадим тебе много золота, оно вполне окупит и твои расходы, и твой риск.
