Сестры – тяжесть и нежность —одинаковы ваши приметы.Медуницы и осы тяжелую розу сосут.Человек умирает, песок остывает согретый,И вчерашнее солнцена черных носилках несут.Ах, тяжелые соты и нежные сети,Легче камень поднять, чем имя твое повторить!У меня остается одна забота на свете:Золотая забота, как времени бремя избыть.Словно темную воду,я пью помутившийся воздух.Время вспахано плугом и роза землею была.В медленном водоворотетяжелые, нежные розы,Розы тяжесть и нежностьв двойные венки заплела!
1920
<p>«Вернись в смесительное лоно…»</p>Вернись в смесительное лоно,Откуда, Лия, ты пришла,За то, что солнцу ИлионаТы желтый сумрак предпочла.Иди, никто тебя не тронет,На грудь отца в глухую ночьПускай главу свою уронитКровосмесительница-дочь.Но роковая переменаВ тебе исполниться должна:Ты будешь Лия – не Елена,Не потому наречена —Что царской крови тяжелееСтруиться в жилах, чем другой —Нет, ты полюбишь иудея,Исчезнешь в нем – и Бог с тобой.
1920
Веницейской жизни мрачной и бесплоднойДля меня значение светло.Вот она глядит с улыбкою холоднойВ голубое дряхлое стекло.Тонкий воздух кожи. Синие прожилки.Белый снег. Зеленая парча.Всех кладут на кипарисные носилки,Сонных теплых вынимают из плаща.И горят, горят в корзинах свечи,Словно голубь залетел в ковчег.На театре и на праздном вечеУмирает человек.Ибо нет спасенья от любви и страха:Тяжелее платины Сатурново кольцо!Черным бархатом завешенная плахаИ прекрасное лицо.Тяжелы твои, Венеция, уборы.В кипарисных рамах зеркала.Воздух твой граненый. В спальне тают горыГолубого, дряхлого стекла.Только в пальцах роза или склянка —Адриатика зеленая, прости!Что же ты молчишь, скажи, венецианка,Как от этой смерти праздничной уйти?Черный Веспер в зеркале мерцает.Всё проходит. Истина темна.Человек родится. Жемчуг умирает.И Сусанна старцев ждать должна.
1920
<p>«В хрустальном омуте какая крутизна!..»</p>В хрустальном омуте какая крутизна!За нас сиенские предстательствуют горы,И сумасшедших скал колючие соборыПовисли в воздухе, где шерсть и тишина.<С висячей лестницы пророков и царейСпускается орган, Святого Духа крепость.Овчарок бодрый лай и добрая свирепость,Овчины пастухов и посохи судей.Вот неподвижная земля, и вместе с нейЯ христианства пью холодный горный воздух,Крутое «Верую» и псалмопевца роздых,Ключи и рубища апостольских церквей.Какая линия могла бы передатьХрусталь высоких нот в эфире укрепленном?И с христианских горв пространстве изумленном,Как Палестрины песнь, нисходит благодать.>
