Я пью за военные астры, за всё,чем корили меня,За барскую шубу, за астму,за желчь петербургского дня,За музыку сосен савойских,полей Елисейских бензин,За розу в кабине рольс-ройса и маслопарижских картин.Я пью за бискайские волны,за сливок альпийских кувшин,За рыжую спесь англичаноки дальних колоний хинин.Я пью, но еще не придумал —из двух выбираю одно:Веселое асти-спумантеиль папского замка вино.
11 апреля 1931
<p>Рояль</p>Как парламент, жующий Фронду,Вяло дышит огромный зал,Не идет Гора на Жиронду,И не крепнет сословий вал.Оскорбленный и оскорбитель,Не звучит рояль-Голиаф,Звуколюбец, душемутитель,Мирабо фортепьянных прав.– Разве руки мои – кувалды?Десять пальцев – мой табунок! —И вскочил, отряхая фалды,Мастер Генрих – конек-горбунок.. . . . . . . . . . . . . .Чтобы в мире стало просторней,Ради сложности мировой,Не втирайте в клавиши кореньСладковатой груши земной.Чтоб смолою соната джинаПроступила из позвонков,Нюренбергская есть пружина,Выпрямляющая мертвецов.
16 апреля 1931
<p>«Сохрани мою речь навсегда…»</p>Сохрани мою речь навсегдаза привкус несчастья и дыма,За смолу кругового терпенья, —за совестный деготь труда. —Как вода в новгородских колодцахдолжна быть черна и сладима,Чтобы в ней к Рождествуотразилась семью плавниками звезда.И за это, отец мой,мой друг и помощник мой грубый,Я – непризнанный брат,отщепенец в народной семье —Обещаю построить такие дремучие срубы,Чтобы в них татарваопускала князей на бадье.Лишь бы только любили меняэти мерзлые плахи —Как прицелясь на смертьгородки зашибают в саду —Я за это всю жизньпрохожу хоть в железной рубахеИ для казни петровскойв лесах топорище найду.
3 мая 1931
<p>Канцона</p>Неужели я увижу завтра —Слева сердце бьется – слава, бейся! —Вас, банкиры горного ландшафта,Вас, держатели могучих акций гнейса?Там зрачок профессорский, орлиный —Египтологи и нумизматы —Это птицы сумрачно-хохлатыеС жестким мясом и широкою грудиной.То Зевес подкручивает с толкомЗолотыми пальцами краснодеревцаЗамечательные луковицы-стекла —Прозорливцу дар от псалмопевца.Он глядит в бинокль прекрасный Цейса —Дорогой подарок царь-Давида —Замечает все морщины гнейсовые,Где сосна иль деревушка-гнида.Я покину край гипербореев,Чтобы зреньем напитать судьбы развязку,Я скажу «села» начальнику евреевЗа его малиновую ласку.Край небритых гор еще неясен,Мелколесья колется щетина,И свежа, как вымытая басня,До оскомины зеленая долина.Я люблю военные биноклиС ростовщическою силой зренья.Две лишь краски в мире не поблекли:В желтой – зависть, в красной – нетерпенье.
