Я мысленно плюнул, и уже хотел приказать им встать, как в дверях показался мой воспитатель, который быстро разрулил неудобную ситуацию:
- Брысь по местам!
Работников ресторана как ветром сдуло.
- Пошли домой, монстра! – хмыкнул он. – Разговор есть.
Когда мы поднялись в квартиру, Прохор указал мне на диван, а сам сел в кресло.
- Короче, ситуация такая. – начал мой воспитатель. – Эта Ведьма твоя, Вяземская которая, ещё вчера в неадеквате была. Орлову заявила, что это она во всём произошедшем виновата. Да и сегодня на службу приехала в скверном настроении, а с обеда отпросилась, сославшись на плохое самочувствие, не забыв при этом залезть в базу данных и узнать фактический адрес твоего проживания. Полковник с этими двумя своими гавриками решили, что она поедет к тебе и будет просить прощения за то, что тебя довела, ты размякнешь от искренности женских слёз и сладких речей, а они потом, в подходящий момент, и сами повинятся… Ваш разговор они слушали дистанционно, там у них машина специальная стояла. А когда деваху понесло, они и поняли, что Ведьма сейчас опять нарвётся, и уже сами кинулись в ресторан, пока ты дров не наломал. – Прохор ухмыльнулся. – Если бы полковник эту запись мне не дал послушать, хрен бы я ему поверил, что они здесь как бы и не при делах.
- Прохор, а как быть со словами Вяземской о том, что их там всех на грани тренируют? – спросил серьёзно я. – Уверен, что Вика говорила обидно, но вполне искренне!
- Так, про Вяземскую я тебе чуть позже кое-какую информацию сообщу, а сейчас послушай на счёт тренировок. Я тебе вчера вечером обещал до конца всё рассказать, так вот. – мой воспитатель встал и налил себе воды. – Это только в школах детей щадят, да и то, не особо, по себе знаешь. А так, на грани, тренируют не только в Корпусе, но и в армии, и на флоте, и в полиции, и даже в СБ Родов. Везде есть свои методики подготовки, исходя из специфики службы. Рассчитаны эти методики на стандартный человеческий материал. А ты у нас, если можно так выразится, совсем не стандартный. Вот и не знает полковник Орлов пределы твоих возможностей, и, в меру своего разумения и предыдущего опыта, пытается постоянно доводить тебя до грани, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. С тобой он не советуется, ничего не спрашивает, Главу Рода в известность не ставит. А ведь ты даже присягу не принял… Одно дело тренировать до кровавых соплей по многократно проверенной схеме, а другое – как тебя, когда точно не знаешь всех последствий. – Прохор прервался и отпил воды. – Вот, скажи мне, была ли хоть одна тренировка в Корпусе без какой-нибудь подлянки?
- Нет.
- Все эти подлянки, на самом деле, вещь сама по себе отличная – ты всегда готов к неожиданностям, не расслабляешься и получаешь незаменимый опыт действий в экстремальной ситуации, который тебе поможет выжить в реальном бою. Но! – мой воспитатель многозначительно поднял палец. – Не на третью неделю тренировок, когда ты своего курсанта ещё не знаешь и даже не догадываешься о его возможностях! Додумались тоже, четырёх воевод на трубу выставить! В надежде, что ты туда не сунешься! А потом сказать тебе, что надо больше тренироваться, и ты не так уж и хорош!
- А ты откуда знаешь? – не поверил я.
- Орлов вчера деду твоему покаялся.
Так вот значит, чем объяснялась та глумливая улыбка Смолова!
- Да и граф хорош, когда Вяземскую полез защищать. А ты, на секундочку, такой же его сотрудник, как и она. На тренировках всякое случается, и несчастные случаи тоже. И вообще, всё надо делать постепенно, иначе человек может сломаться.
- Я же не сломался. – возразил я ему.
- Не сломался. – кивнул Прохор. – Всё гораздо хуже. И в этом я сегодня убедился, когда в ресторане увидел, какими глазами ты на этих жандармов смотришь! Ты же их порвать был готов? Так?
- Так.
- А знаешь почему?
- Почему?
- Потому что они всё ещё думают, что могут тебе приказывать! А ты так не думаешь, потому что перестал уважать своих командиров! Ведь так? – он пристально на меня посмотрел.
А я попытался прислушаться к своим чувствам, которые говорили мне, что мой воспитатель прав. Точно так же я относился к нашему учителю по военной подготовке в Лицее, который совершенно не ценил мою способность держать ментальный доспех, а ставил во главу угла владение стихиями, несмотря на то что я выигрывал все поединки. Тот разговор с Прохором, после обсуждения моего первого учебного боя в классе, заронил во мне первые сомнения в авторитете учителя, а потом я ему просто подчинялся, по совету того же Прохора.
- Так. – кивнул я.
