– Почему-же? – изумился Бард, – От чего пороки обострит? Наоборот, сказано-же что права собственности порождают равенство меж людьми, а засим и свободу. Ну а равные, свободные люди, разве будут ввергать друг друга в порок? Наоборот, товарищество расцвести должно, всем порокам наперекор!
– Равенство, свобода, – буркнул Сид, подгребая вёслами, – Ведь тебе на это еще отец Исгарот указал, когда про земляного червяка рассказывал! Свободы и равенства просто так не бывает: все зависит от мира и бытующих в нем людских отношений. Вот в нашем нынишнем подбожеском мире развернуто целое полотно самых различных отношений: буде то церковенские, королевские, рыцарские, франкелянские, торговые, лихварские, и всякия прочая. Самая главная и толстая нить этого полотна - нить служения: Господь наш Иннос есть Государь Небесный, король Робар - первейший подданый и слуга Его на Земли. Для вельмож Робаровых, для земледержцев и сановников, Робар – господин Господу равный, а они – поданные его и слуги, ну и так далее и тому подобное. Ежели полотно развернуть от верха до низа, то оно все похожим образом оборачивается: господа да слуги, господа да слуги, покамест до крестьян не дойдешь – до семени мужицкого которое слуг не имеет, засим и зашито в самом низу. Хорошо оно или плохо, что в миру нашем выпячены отношения подданства и господарства? Я тебе так скажу: и добра хватает, и худа, разумному-же мужу завсегда найдется, где добродетель помножить, а где и кривду исправить.
– Значит, по-твоему, мир наш совершенен и его вовсе не следует менять? – недовольно возразил Бард
– Напротив, – ответил Сид, – Я-же и заметил что нет совершенства, а для всякого доброго человека всегда найдется что исправить, кому где помочь да и кого из беды выручить. Так что мир меняется и будет людьми меняем, только уж не сообразно Некромантовым лекалам – упаси нас от этого Боже!
– Чем-же тебе не угодили его воззрения? – пожав плечами удивился Бард, – Вроде разумное дело предлагает!
– Разумное? Ну-ну, давай-ка рассудим: что-же все-таки делает провозглашенная Некромантом мысль, что-же такого меняет в мире – ну, окромя мутнословного колобродства о Богах. Заместо выпяченного нынче подданства и господарства, Некромантова пустомудрость выпячивает наверх отношение торговли. Неотлучное право частника и обязательство равноценно менять товары – это-же обычный ханделяж! Да и государство Некромантово, приснопамятный «Ночной Сторож» - он ведь для того только и нужен, чтобы за торговлей надзирать и жуликов ловких по рукам бить, хотя какая торговля без жульничества: не обманешь – не продашь! Но представим, что в этом наилучшим из миров всякая торговля честна, любой обмен равноценен и за каждый товар платится его подлинная цена. Чудеса в решете! Но, меж тем, разве из этого получится равенство? Разве торговля, пусть хотя бы и честная, может породить равенство между людьми? Ведь от торгового промысла какой-бы он ни был – мутный аль прозрачный, от торговли одни завсегда богатеют, другие-же теряю богатство и летят в голую бедность. Я вот, к слову, в целом аршинник недурной и своей выгоды в базарный день не упущу, но вёрткий ханделяжник из Бакареша или ухватистый Южняк с островов меня в три приема вокруг пальца обвертит, как липку обдерет, и по миру пустит в одних дырявых портках. Торговля — это ведь тоже разумение, дарование, талант наконец, а в талантах люди неравны. Равенство-же о котором вещает Некромант – это равенство вольной торговой площади: каждый право имеет в базарный день на площадь явиться и, коль на то есть средства, целый день ханделяжить – покупай, продавай, никто тебе слова поперек не скажет. Но ежели у богатого товар чтобы продать, и деньга в кошеле чтобы нового прикупить, то с бедняками-то как? С чем идти бедняку на базар, чем будет неимущий с рождения аль в ханделяже неудачливый торговать? Чем – а? Нешто не догадываешься?»
Уставившись перед собой, Бард опять незадачливо пожал плечами.
– Не понимаешь? Тогда я растолкую. Как говаривал твой мудрейший Некромант: человек освободившийся от ига Богов получает в частную собственность свое тело и дух. Ну вот этим то как раз он и будет торговать! В мире которым правит торговля, где самое первое отношение – это отношение базарной площади, товаром становится без исключения всё. В первую-же очередь – человек. Ведь сам рассуди - все что вынесут на рынок, сообразно правилу обмена, станет товаром: труд людской и плоды его – товар, ум людской и плоды его разумения – товар, да и сам человек вместе со своим духом и телом – товар, бессловесный и безымянный товар, знающий про себя лишь цену в серебре, золоте, и меди. В дивном новом мире Некроманта каждый человек, будь то младенец, мужик, или баба, каждый окажется непременно взвешен! Взвешен, измерен, и оценен – и горе тому, кто будет найден легким!
Над лодкой повисло неуклюжее молчание, старина Сид продолжил аккуратно подруливать вёслами, Бард-же вывесил за нос лодки светильник и, немного пригорюнившись, присел на скамью.
