…Сотворив заклинание первого облика Лихта, Кан почувствовал неприятное жжение в глазах, а скрывавшийся во тьме мир наполнился для него всеми оттенками зеленого. Теперь можно было различить фигуры людей, чьи глаза светились такой же жутковатой зеленью первого облика; видел был и сам зал, большой, украшенный темными узорами, вьющимися по стенам… Никакой радости это зрение однако не приносило; взять хотя бы противное жжение, заставлявшее глаза слезиться… не зря все-таки профессиональные маги с древних времен предпочитают световые сферы, которые и называют, собственно, Лихтами, без указания на второй облик.
Святого Крогана Кангасск увидел нескоро — так много народу толпилось возле него. По очереди люди протискивались во внутренний круг, где задавали вопросы старику. Кому-то повезло получить ответы; кто-то остался ни с чем. Но, повинуясь некоему негласному правилу, побеседовав со Святым, люди почтительно откланивались и уходили. Медленно, но верно толпа таяла, и вскоре во внешнем круге осталось лишь четверо, в числе этих четверых был и Кангасск.
Устав созерцать сипящий и беспрестанно расточающий мутные слова призрак былого разбойника, что когда-то держал в страхе добрую четверть Ничейной Земли, Кан обратил взгляд к своим соседям, терпеливо ожидающим аудиенции вместе с ним. Все трое были воинами — возле каждого стоял маленький ученик Крогана, взявший на хранение их оружие. Двое гостей были одеты довольно бедно, хотя и несравненно лучше местных жителей. Должно быть, они пришли в храм одетыми с иголочки, как Кангасск, но за долгие месяцы, проведенные здесь, их одежда истрепалась и набрала изрядно грязи. Третий гость, самый восторженный из всех, тоже стоял на этом пути, хотя его кожаная куртка с защитными металлическими пластинами на плечах и расшитые золотом сапоги до сих пор хранили блеск и лоск, присущий богатому воину… Людей же с фанатичным огоньком в глазах, как у этого человека, Кан привык остерегаться еще в детстве.
— Что заскучал, седой? — произнес богатый почти ласково, но в его тоне так и сквозили чувство собственного превосходства и привычка повелевать. Эдакий «хозяин жизни»; должно быть, вылитый Кроган в молодости…
— Устал просто… — неохотно отозвался Кангасск.
— Иди поговори со Святым отцом вперед меня, — радушно, с небрежной хозяйской щедростью разрешил воин.
Кан отказываться не стал: ибо избавиться от общества этого фанатичного вояки и вновь увидеть дневной свет ему хотелось как можно скорее. Вскоре он, следуя примеру своих предшественников, опустился на одно колено и приготовился слушать.
Как ни странно, Кроган молчал. Долго молчал.
— Кто ты? — хрипло произнес он и, резко выбросив вперед костлявую руку, схватил Кангасска за плечо. — Я чувствую тебя, но не вижу! Не вижу! — забормотал он взволнованно и вдруг, отпрянув, с ненавистью произнес: — Ты! Ты принес эту белую тьму с собой! Ты подобен исчадьям зла — изумрудным драконам, но ты… человек!.. Как возможно такое?!. Твой свет затмевает все. Я слеп в нем… Убирайся!!! — он сорвался на крик.
Богатый воин, что уступил Кангасску свою очередь, сгреб в охапку маленького ученика Крогана, что держал в руках его меч, и, бесцеремонно отобрав у мальчика оружие, потянул стальной клинок из ножен.
— Нет! — остановил его Кроган. Властный голос бывшего разбойника был все еще при нем. — В моем храме и в моем городе не прольется крови. Пусть идет. Проводите его к выходу и верните оружие.
Пробормотав что-то гневное, богатый с лязгом задвинул меч в ножны…
Уже наверху, с восторгом созерцая небо и солнце, Кан вспомнил жуткие зеленые огоньки его глаз. Даже не будь на них первого облика Лихта, выглядели бы не менее жутко и многообещающе.
«И чего я сюда пришел…» — усмехнулся про себя Кангасск. Бесшабашная самоуверенность, охватившая его в тот момент, ему совсем не нравилась: раньше, стоило ему вляпаться в какую-нибудь неприятную историю, он переживал неделю… сейчас же… все-таки тринадцать лет блужданий по чужим мирам не прошли даром…
На руины Таммара спускалась ночь. Редкие огоньки Лихтов, вспыхивающие на разрушенных улицах, не могли противостоять ей и лишь немного рассеивали мрак. Горели и костры: вместе с тьмой пришел ночной холод.
Кангасск устроился на ночлег в четырех стенах без крыши — вместо нее было звездное небо. Костра он разводить не стал, благо добротная и чистая походная одежда и так позволяла сохранить тепло, да и с ужином возиться не хотелось: перекусил сухим пайком путешественника и попил воды из фляги — все на этом.
Из города его никто не гнал, потому, поразмыслив, Кан решил переночевать здесь, чтобы утром, уже на свежую голову, двигаться дальше. Куда двигаться, он пока что не представлял…
В пустом дверном проеме показался чужой Лихт, а затем из-за разбитого косяка выглянула любопытная голова.
— Вот ты где, Ученик миродержцев, — сказал знакомый женский голос, с неизменной марнсовской хрипотцой: это была Магда, охранница таммарских ворот.
— Что, выгоняете? — беззлобно ухмыльнулся Кан, разведя руками.