Карета великой княгини задержалась у одного из тихих озер. Создавалось впечатление, что пассажиры желают посмотреть белых итальянских лебедей, которых вскоре снова спрячут в теплые вольеры.
Никто не заметил, как с каретой августейших особ поравнялся другой, менее роскошный экипаж. Пыль на кожаной обивке стен и грязные колеса свидетельствовали о долгой тряске по плохой дороге. Было ясно, что его хозяин проделал путь из самой столицы.
Двери обеих карет одновременно распахнулись, и невысокий человек средних лет легко перешагнул с одной подножки на другую.
— Чудесный день, сударыня, — сказал он по-французски, обращаясь к женщине в голубом прогулочном платье с кружевным омажем на шее. — Вы следите за парижской модой?
— В Париже умерла моя мать, — строго и спокойно ответила дама, показывая, что она не расположена к обмену пустыми любезностями и сразу предпочитает перейти к делу. — Вы передали мне ее записку и платок?
Господин приятной наружности поместился напротив Като и кивнул. Он смотрел на великую княгиню без робости или подобострастия. На его губах играла мягкая улыбка. Привычная, как знак вежливости — не более.
Екатерина сразу отметила спокойную силу его глубоких темных глаз и очень твердую складку губ, которую он и не старался разгладить.
Посетитель тоже обратил внимание на удивительное сочетание ангельской нежности черт лица великой княгини со слишком уж не женским выражением, которое то и дело мелькало на нем. «Со временем, благодаря этому выражению, она станет почти дурна, — отметил граф. — Но нельзя же посоветовать ей не думать! Бедняжка, такой высокий лоб ничем не скрыть! У матери при всей схожести лица не было ни такого лба, ни такого подбородка».
— Я согласилась встретиться с вами, — сказала она очень вежливо. — Но умоляю вас быть кратким. За мной следят, как вы, наверное, догадываетесь. Лишь желание исполнить волю покойной матери заставило меня так рисковать.
«О нет, дитя мое, — подумал граф. — Вы прекрасно знаете, что именно сейчас и Ее Величество, и Его высочество заняты наблюдением за вольтижировкой конногвардейцев на лугу перед дворцом. Даже их вечные шпионы графы Чоглоковы там. Так что вам нечего бояться».
— Нисколько не умаляя значения для вас памяти вашей матери, — заметил граф, — все же скажу, что вы встретились со мной не только по этой причине, мадам. Иначе мое обращение осталось бы без ответа, как оставались без ответа все ее письма.
— Так она все-таки писала? — Грустная улыбка тронула губы Екатерины.
— Вы не знали? — Пожал плечами граф. — Но ведь догадывались.
— Что толку в моих догадках? — Вздохнула его собеседница. — С догадками в руках не пойдешь к императрице и не потребуешь: Ваше Величество, где послания несчастной принцессы Иоганны Елизаветы?
— А вы пошли бы? — С сомнением осведомился граф.
Екатерина покачала головой.
— Нет, — твердо сказала она. — И у меня есть на то свои причины. Все, что я могу сделать для нее сейчас, это принять вас. Чего вы хотите?
— Вопрос в том, чего хотите вы, — возразил граф. — И насколько вы можете этого добиться без нашей помощи.
Недоверчивый взгляд карих глаз великой княгини уперся в его лицо, но не смог прочитать на челе графа ничего, кроме полного покоя.
— Я ничего не хочу, — сказала Като, вновь замыкаясь в себе. — Я супруга наследника престола и у меня нет ни своих планов, ни своих целей.
Губы графа сложились в саркастическую улыбку.
— Не знаю, за кого вы меня принимаете, — твердо, с холодком в голосе произнесла Екатерина. — Но вы должны понимать, что я чужая в чужой стране, у меня нет никакого веса в здешнем обществе. И не может быть никаких желаний, выходящих за рамки долга жены и матери августейшей особы.
— Разве? — Тонкие брови графа взметнулись вверх. — А этот юный геркулес, который охраняют вашу карету, не ваш любовник? Или вы не посещаете гвардейских казарм и кабаков? О, конечно, под охраной таких же, как он геркулесов. Но вот вопрос, откуда у них деньги на вербовку сторонников?
— Это допрос? — На лице великой княгини появилось не выражение испуга, как ожидал собеседник, а скука и усталость. — Кто-нибудь меня видел? Кто-то что-то может доказать? Послушайте, граф, князь, барон… Как к вам стоит обращаться? Маг, факир, великий посвященный? Пожиратель огня и глотатель шпаг? — Она ерзнула и только этим выдала свое крайнее раздражение. Да, о вас говорит весь город. Да, я была на ваших вечерах. Конечно, инкогнито. Сидела за портьерой, слушала, чему вы учите доверчивых простофиль, глотала пыль и думала, когда же это кончится?
Улыбка никуда не исчезла с лица Сен-Жермена.
— Вам удалось забить белибердой голову брату моего протеже, — продолжала Екатерина. — Но не надейтесь, что удастся повторить со мной тот же фокус. Тайные братства посвященных, издалека управляющие миром! Миром управляют алчность, жажда власти и расчет. Если вы в течение ближайших пяти минут не объясните причину, по которой я должна учитывать в моем пасьянсе еще и вашу карту, я попрошу этих, как вы выразились, юных геркулесов свернуть вам шею в ближайших кустах, а тело выбросить на дорогу. Итак?
