Я вскочил и, с трудом сдвинув в сторону камень, начал копать под ним, а потом правее, где мне вскоре и улыбнулась удача. Сначала я даже не понял, что нашёл, и лишь несколько раз ткнув в край удивительно хорошо сохранившегося мешка, сообразил – это именно он. Дальше я уже действовал руками, бережно разгребая пространство вокруг и ругая себя за то, что не прихватил из дома нож. Но ничего – вполне сойдёт и лопата. Я зажал край пакета в кулаке и начал сначала точить, а потом просто бить по толстому полиэтилену, пока не образовалась рваная, как зловещая рана, дыра. Схватившись за неё пальцами, я потянул в стороны и ощутил такой смрад, что, не в силах сдержаться, распрощался с доброй частью завтрака, еле-еле успев отклониться в сторону. Да, вот так получается – запах свежих человеческих останков был вполне терпим, а столь давних собачьих уже превзошёл возможности организма. Впрочем, это можно назвать самой маленькой платой за то чудо, которого я ожидал.
Отдышавшись и немного придя в себя, я подумал, что, видимо, от тела Норда осталась всего лишь неопределённая жижа тканей и, возможно, части костей. Впрочем, это не имело никакого значения для предстоящего мне дела. Я торопливо полез в карман и в первый момент ужаснулся – камня там не было. Неужели я умудрился потерять его где-то по дороге? Но в следующее мгновение я облегчённо вздохнул – булыжник, конечно, находился в пакете, куда я его переложил после падения в лужу. Хорошо, всё на месте – пришла пора действовать.
Дрожащими руками я сунул камень в образовавшуюся дыру. Для верности обмотал носовым платком пальцы, запихнул его как можно дальше внутрь, не в силах заставить себя сделать это голой рукой. И тут пакет зашевелился, но не от осеннего ветра, что сейчас показалось бы неестественным, а потому, что в его недрах появился кто-то живой. Конечно, не совсем, но почти. Я торопливо отдёрнул руку и чуть попятился, а в следующее мгновение сквозь пакет начал просачиваться такой знакомый и дружелюбный образ Норда. Я не смог сдержаться, а подался всем телом вперёд, крепко обняв долгожданного друга детства. И тут же на меня обрушился неудержимый поток воспоминаний, которые я давным-давно позабыл, а сейчас словно открыл заново и все разом. Это были очень яркие и ясные образы из детства, связанные, конечно, с Нордом, – наши многочисленные прогулки, участие в выставках, разговоры на ночь, громкое хлебание воды из пластмассовой миски и мгновенное поедание огромного куска мяса. Кажется, водоворот прошлого всё сильнее закручивал меня в какую-то фантастическую воронку, и из неё уже не было возможности вернуться назад, что было желанным и вызывало неприятие одновременно. Но тут я ощутил на своём лице горячий язык Норда, чем-то смахивающее на канцелярский клей быстрое густое дыхание, и всё мгновенно встало на место.
– Здравствуй, дорогой. Мы опять вместе! – прошептал я, бережно приподнимая и ставя друга детства рядом с собой.
А потом задумался – стоит ли всё это закапывать. В следующий момент я решил, что придётся это сделать, хотя бы из уважения к останкам Норда, которые продолжали здесь находиться. Поэтому я снова копал, но на этот раз в приподнятом настроении и сопровождаемый весёлым лаем домашнего любимца.
Мои чувства в эти минуты, пожалуй, было сложно передать словами – конечно, это триумф и умиление, однако к ним неким тёмным облачком примешивалось ощущение какой-то лживости или поддельности, что ли. Ведь, как бы там ни было сейчас, на самом деле Норд умер много лет назад. И, несмотря на то что появившаяся собака его точно копировала, казалось вполне вероятным, что всё-таки это какая-то проекция или иллюзия, а не на самом деле любимый пёс из детства. Несомненно, Норд меня узнал, да и я его тоже, однако почему-то мне думалось, что, несмотря на всю радость, я вряд ли смогу любить его по-прежнему. Правда, сформулировать для себя самого более-менее внятно – что же именно мешает, я не мог. Ведь чувства такая тонкая штука, что даже неприметный пустяк может свести на нет всё самое большое и светлое.
Когда яма оказалась более-менее закопанной, я несколько раз прошёлся по взрыхлённой земле и даже сместил чуть в сторону камень. Норд радостно и беззаботно бегал кругами, однако, как я заметил, не оставлял никаких следов. Не скажу, что это меня порадовало – скорее, наоборот, заставило задуматься о том, что, пока он не воскреснет как следует, пожалуй, стоит поменьше обращать внимания на подобные вещи. А то недолго и с ума сойти, признавшись самому себе, что видишь нечто, недоступное остальным, и собираешься совершить то, что ещё недавно вряд ли уложилось бы в голове. Впрочем, наверное, здесь я всё-таки лукавил – к чему-то необыкновенному меня тянуло всегда, и, видимо, именно это позволило относительно спокойно воспринять рассказ новых знакомых и решиться попробовать.
