Женя последовала за мной, и мы оказались на площадке, заваленной грудами одежды. Создавалось ощущение, что жильцы в беспорядке срывали с себя всё, что было на них наброшено в домашней обстановке, и решили организовать своеобразный нудистский кружок. Возможно, в другой ситуации мне это показалось бы очень даже забавным, но не сейчас. Скорее здесь был повод для скорби. Везде веяло унынием и, словно неразборчивое эхо, кружилось отчаяние. А в небрежности валяющейся одежды отчётливо мерещилось всё то, что наверняка хотели сказать этим владельцы.
– Давай я войду в тебя на всякий случай, – предложила Женя, оглядевшись и вздохнув: – Не нравится мне всё это.
– Что ты хочешь сделать?
– А вот смотри – думаю, получится.
Девушка шагнула сквозь меня, и я почувствовал странную теплоту и вибрацию вокруг, а также непривычное успокоение и даже прилив сил.
– Так лучше? – послышался Женин голос, словно идущий отовсюду и даже изнутри меня.
– Да, а ты где?
– Ну, я стала шире и, так сказать, вобрала тебя в себя.
– Тогда ладно. – Я нервно облизал губы и неуверенно двинулся вперёд. – А через тебя можно будет стрелять или что-то в этом роде?
– Да, конечно. Но, надеюсь, у меня хватит сил, чтобы не было лишних жертв. В конце концов, когда всё закончится, эти люди должны прийти в себя.
Однако, к сожалению, в этом Женя оказалась не права. Впрочем, речь ведь и шла всего лишь о догадках, не так ли? Когда мы спустились по пустой лестнице на первый этаж, то увидели множество бродящих там совершенно голых людей, которые что-то протяжно гудели, слепо сталкивались и, словно в отчаянии, драли свои волосы и лица скрюченными пальцами. Это очень смахивало на сцены, столь привычные из фильмов ужасов, но там речь неизменно шла о живых мертвецах или о ком-то подобном, а здесь были обыкновенные люди, с психикой которых просто что-то произошло. Но, даже если бы мы сейчас мгновенно всё исправили, то мало кому из них было суждено очнуться от произошедшего кошмара. Много людей, в основном детей, лежало на полу и именно по ним бродили остальные. Судя по неподвижности распростёртых тел, вполне уместно было предположить, что они мертвы, и мне стало необычайно жутко. Я невольно вспомнил слова Анатолия о старом кладбище, которое находится где-то под нами, и вполне мог себе представить, что ещё немного, и под волшебным воздействием камней сквозь пол холла к нам начнёт прорываться самая настоящая армия мёртвых. Что же – так это или нет, но явно стоило поторопиться и предпринять всё возможное, пока ситуация совсем не вышла из-под контроля.
Оказавшись у рецепшена, мы вынуждены были идти сквозь ревущую толпу, и каждое соприкосновение людей с Женей увенчивалось яркой белёсой вспышкой. От этого безумцев отбрасывало немного в сторону, но они, кажется, этого совсем не замечали. Интересно, а на оболочке призрака может растекаться или засыхать кровь? Не хотелось бы путешествовать в таком мрачном ореоле.
– Порядок? – раздался голос Жени, кажется, излучающий облегчение.
– Да. А ты как?
– Всё хорошо. Это оказалось несложно.
– Ладно, тогда давай выйдем во двор и посмотрим – что происходит там. Хотя, знаешь, и уже увиденного мне более чем достаточно.
Я прошёл сквозь двери и увидел, что здесь тоже бродят люди, но они явно одеты по-осеннему. Значит, эта гадость начинает фонить теперь и по округе. Будка охранника у шлагбаума выглядела покосившейся, давно брошенной и зияющей разбитыми окнами, в одном из которых, словно в жабо из осколков, висел молодой парень в форме. Видимо, он бился в стёкла до тех пор, пока не истёк кровью, и всё это мрачно дополняло низкое тёмное осеннее небо и начавший усиливаться дождь.
– Здесь не намного лучше, не так ли? – прошептала Женя, и я согласно кивнул:
– Да, давай-ка поищем этот мусоросборник.
Мы обогнули дом и увидели широкую двустворчатую дверь с удобно сделанным асфальтированным подъездом и большим плакатом, что-то перечислявшим относительно особенности утилизации определённых видов отходов. Я невольно усмехнулся, вспоминая американские фильмы, где какой-нибудь неизменно правильный товарищ тщательным образом раскладывает по отдельным пакетам стекло, пластик, пищу и прочее. Конечно, хоть дом и претендовал на элитность, вряд ли проживающие здесь граждане поступали подобным образом. Однако на этом всё забавное на улице заканчивалось – пространство вокруг было забито безумными людьми, которые образовали на входе в мусоросборник нечто вроде живой изгороди. Причём многие дети стояли на плечах взрослых, пошатываясь, падая на асфальт, а потом тяжело, заторможенно вставая и снова пытаясь залезть повыше.
– Ну, что скажешь? Попробуем прорваться? – спросил я и услышал какой-то напряжённый ответ Жени:
– Знаешь, боюсь, что моих сил на такую ораву может и не хватить. А гости ещё только прибывают – посмотри сам.
