Лана задумчиво посмотрела в большое, почти во всю высоту стены, окно, отвернулась и со вздохом начала смахивать пыль с комода. "Ты здесь не для этого, но в моём доме каждый должен зарабатывать на свой обед личным трудом" — так он сказал в самом начале. Впрочем, с её точки зрения смахивание пыли можно было назвать трудом лишь с большой натяжкой.
Закончив с комодом, она прошла к столу, где стояли или висели на ниточках модели самых разнообразных летательных аппаратов. Модели были совсем крошечными и напоминали ей каких-то причудливых экзотических насекомых, вроде тех, что хранились в стеклянных шкафах на первом этаже. Разве крылья у насекомых выглядели поярче, и пропеллеров у них не было. Впрочем, и среди моделей пропеллеры тоже встречались далеко не у каждой.
Лана отложила в сторону метёлочку для пыли и стала рассматривать миниатюрные планеры. Её захватывало разнообразие форм, ажурность конструкций и замысловатость карликовых механизмов. Профессор не любил, когда трогали его модели, но сейчас он должен был работать внизу, в анатомической комнате, среди всех этих жутких костей и формалиновых банок… Лана не слишком любила там убираться. Не то, чтобы её это шокировало — подумаешь, что она требухи никогда не видела? Просто там всё казалось таким… ну, слишком неживым, что ли. Другое дело эти модели. Они были полны хрупкой красоты и вызова, бросаемого силе тяготения.
Она крутанула пальцем один из винтов, провела по обтянутому тончайшим шёлком ажурному крылу. Может и она когда-нибудь тоже сможет подняться в воздух… Взяв одну из моделек, девушка с интересом разглядывала миниатюрное креслице пилота и окружавшие его цепные передачи.
— Я же просил, Петулания…
От неожиданности она вздрогнула и резко обернулась. Соседняя модель, задетая её локтем, спорхнула со стола, попыталась набрать высоту, но завалилась на крыло и потерпела крушение в окрестностях книжного шкафа.
— Ой! Я… я не… я всё починю!
Девушка бросилась к месту катастрофы и начала спешно подбирать обломки летательного аппарата.
— Я всё склею… обещаю. Только крыло немного помялось и винт… Сейчас я всё соберу…
Она растерянно стояла, держа в одной руке фюзеляж, а в другой фрагмент крыла. Чем взять ещё и отломившийся пропеллер сходу не придумывалось.
— Забудьте…
— Нет-нет, профессор я обязательно починю. Нужно только чуть-чуть клея!
— А вы знаете как это сделать?
— Ну… в общих чертах. Я придумаю. Это должно быть не очень сложно… я обещаю!
— Это очень сложно, — профессор неожиданно улыбнулся, — даже я не знаю, как это точно сделать. Никто не знает. Теория атмосферного полёта пока ещё находится в пелёнках, образно выражаясь, конечно.
Лана представила себе, как могла бы выглядеть теория в пелёнках — и аэродинамика сразу же представилась ей в образе довольно таки пухленького младенца. Девушка зафыркала, пытаясь не рассмеяться.
— И не вижу здесь ничего смешного, — обиделся не понявший её профессор, и стал подбирать с паркета остатки разбитого аэроплана.
— Простите, я не хотела вас обидеть. Но теория… в пелёнках… ещё раз простите, профессор.
— Ничего страшного. Просто положите всё это вон туда. Потом я подумаю, что можно сделать.
Лана водрузила останки модели на край стола.
— Извините, я не должна была это трогать. Наверное, я чересчур любопытна…
— Любопытны или любознательны? — профессор чуть прищурился.
Девушка растерялась.
— Жажда знаний не порок, — назидательно заметил тот, — что именно двигало вашим интересом к моделям?
