Тем временем Ливерпуль и Мопсик о чем-то посовещались, затем уселись в машину, и «Порше» тронулся с места. Выждав несколько секунд, Герасимов поехал следом. В зеркало заднего вида он заметил – их начальник Мешалкин следует за ними. Теперь было главное – не упустить «Порше» из виду. И, конечно, не дать Ливерпулю и Мопсику почувствовать, что за ними следят. Слежка – дело тонкое, тут надобны и умение, и выдержка, и интуиция. И неважно при этом, за кем именно ведется слежка – за какими-то матерыми преступниками или за двумя легкомысленными и беспечными мажорами. Правила одни и те же.
– Интересно, куда это они едут? – спросил Лосенок. – Глянь, поворачивают направо…
– В «Башню» они едут, куда же еще! – проворчал Герасимов. – Дорога знакомая…
– А дед-то от нас не отстает! – сказал Лосенок, оглянувшись. – Следует за нами, как пристегнутый.
– На то он и дед, – ответил Герасимов. – Глянь, они остановились! Интересно, для какой такой надобности?
И в самом деле – «Порше» затормозил. И как только он затормозил, к нему подошел какой-то мужчина. Задняя дверь «Порше» отворилась, мужчина сел внутрь, машина тронулась.
– Хм, таинственный пассажир, – ухмыльнулся Лосенок. – Ты его разглядел?
– Постольку-поскольку, – ответил Герасимов. – Толкотня такая, что и не разглядишь. Да и далековато…
– Вот и я тоже не разглядел, – вздохнул Лосенок. – А надо бы… Нутром чую, что надо бы.
Тем временем «Порше» свернул в какой-то узкий переулок и остановился. Дверь машины отворилась, и из нее вышел тот самый таинственный пассажир. Не оборачиваясь, он пошел по тротуару. Но прежде чем тот пошел, Лосенок успел сделать несколько фотоснимков с помощью сотового телефона.
– Хоть что-то… – проворчал он.
Вскоре «Порше» опять остановился. На этот раз к машине подошли две девицы, задняя дверца опять открылась, девицы уселись в машину, и она тронулась с места.
– Вот только девок нам и не хватало, – проворчал Лосенок. – Морока с этими девицами. Станешь их задерживать – всю личность тебе исцарапают. А уж сколько будет визгу! Испробовано неоднократно. А и не задерживать их тоже нельзя. Мало ли…
Раздался телефонный звонок. Звонил, конечно же, Мешалкин.
– Берем! – дал он команду и отключил связь.
– Дед сказал «берем»! – произнес Лосенок. – Ох, чувствую, будет нам концерт по заявкам!
Задерживать подозреваемых – здесь тоже надобны и умение, и сноровка. Впрочем, Герасимов и Лосенок, не говоря уже о Мешалкине, таким умением обладали. Поэтому, как только прозвучала команда, Герасимов в нарушение всех дорожных правил прибавил ходу, обогнал «Порше» и перегородил ему дорогу. А Мешалкин с сержантом тем временем пристроились сзади. Теперь «Порше» не было ходу ни взад, ни вперед.
Раздался визг тормозов, «Порше» едва успел затормозить. Из машины выскочили разъяренные Ливерпуль и Мопсик. Их ярость была понятна – дорогу им перегородил какой-то дрянной, негодный «жигуленок». Ну, разве это не оскорбление для таких значительных личностей, как Ливерпуль и Мопсик? Следом за кавалерами выскочили и обе девицы. Оперативники также вышли из машины.
– Вы чё! – со свирепым видом заорал Ливерпуль. – Берега попутали, что ли? Неприятностей захотели? Ну, так будут вам неприятности, обещаю!
Все эти традиционные для такого случая слова Ливерпуль выкрикивал вперемежку с отвратительными ругательствами. Крича и ругаясь, Ливерпуль и Мопсик подошли вплотную к Лосенку и Герасимову.
– Будут у вас неприятности, гарантирую! – повторил Ливерпуль.
– Это у тебя будут неприятности, – с улыбкой ответил Лосенок. – И у твоего дружка тоже. И, я так думаю, и у ваших девиц.
– Что ты сказал? – взвизгнул Мопсик.
Продолжая улыбаться, Лосенок достал из кармана наручники.
– Закрой рот и протяни руки, – спокойным, даже каким-то скучающим голосом произнес он. – И ты тоже, – он взглянул на Ливерпуля. – И без резких движений. А то тут же и ляжете рожами в асфальт.
– Что такое? – все таким же визгливым голосом произнес Мопсик. – Да ты знаешь, кто мы такие? Да мы…
– Знаю, – сказал Лосенок, и беспечная улыбка на его лице превратилась в подобие хищного оскала. – Я сказал – протяните руки! Живо!
В голосе Лосенка было что-то такое, что заставило Ливерпуля и Мопсика попятиться. Впрочем, пятиться им было некуда, потому что сзади к ним неслышно подошли Мешалкин и сержант. У майора застыло на лице скучающее, даже брезгливое выражение. Никаких слов ни Мешалкин, ни сержант не говорили, но именно это молчание и оказалось решающим. Мопсик и Ливерпуль протянули руки, Лосенок мигом защелкнул один браслет наручников на запястье Ливерпуля, а другой – Мопсика. В итоге Мопсик и Ливерпуль оказались пристегнутыми друг к другу.
– Вот так, – сказал Лосенок, и ощупал карманы Мопсика. Ливерпуля обыскал Герасимов.
Ничего особенного оперативники в карманах мажоров не обнаружили – лишь деньги и ключи от машины. А вот водительских прав не оказалось.
– Как же они без прав ездят по городу? – удивленно спросил сержант.
